Читать книгу «Король боли» онлайн.

Луч Шварцшильда твоего сердца

Меня разбудила тревожная сирена, извещавшая о разгерметизации на борту. ЭВКУБРОН включал осевые агрегаты, рвалась фактура вселенной. Пребывая в безопасности каюты-гроба, я купил с временного счета пять минут внешнего вида. Нависавший на расстоянии вытянутой руки потолок провалился в бесконечно глубокую бездну космоса. Мои руки играли глифами эмо, слепляя и сплетая эксцентрические чувства и воспоминания, прикосновением сразу же вклеивавшиеся в нейро; взгляд мой провалился в бездну вслед за потолком, а я – сразу же за взглядом.

ЭВКУБРОН не мог быть сконструирован ни в какой другой точке пространства Сальва. Перебрасывая взгляд от камеры к камере, я медленно облетал гигантское сооружение. Я помнил это место. Космические побоища постепенно превращаются в облака анонимных обломков, движущиеся в гравитационных полях близлежащих звездных и планетарных масс, – здесь, однако, не было никаких масс, кроме масс остовов разбитых кораблей; мы находились на четверти пути между галактикой Млечного Пути и Комплексом Н. Семьсот тридцать один год назад здесь сразились флот Нечетных и флот альянса CF; эйнштейновскую ловушку поставили нанятые CF эскульпаторы, чьи расшатанные топологии все еще остаются кошмаром локальной физики. Эскульпаторы были посткультурой квант-мехов из другого кармана мультивселенной. Переписав себя на репликаторы 2Т, они бифурцировали в тысячи паразитических цивилизаций, прицеплявшихся к той или иной биологии. Штамм, нанятый CF, заразил палиндромистов – живые бульоны Бозе-Эйнштейна из ядра галактики, которые кипели на убийственных градиентах G у порога квантовых черных дыр, завернутые солитонами в замкнутые временные кривые (отсюда название). Палиндромисты-эскульпаторы 2Т могли покидать свою естественную среду, лишь забирая ее с собой: их космические корабли были де-факто генераторами эйнштейновских ловушек, где сингулярности выскакивали, как кролики из шляпы, а пространство-время сплеталось в кренделя и пожирало само себя. В один такой корабль во время сражения попала торпеда класса Сверхновая, и его остатки превратились в черную туманность, вокруг которой вращается на орбите остальное побоище, с массой, соответствующей двум Лунам. ЭВКУБРОН мог возникнуть только здесь, из добытых из могилы эскульпаторов-палиндромистов машин экзотической физики, перестроенных затем для целей человека путем кропотливого процесса проб и ошибок. В небе вокруг ЭВКУБРОНа сияли звездочки-блестки, описывая спиральную ленту вокруг могилы палиндромистов, бесформенного пятна тени. Сейчас, по прошествии веков, здесь уже жили свыше двух миллионов людей & compatibles[165], в остовах кораблей, во фрагментах остовов, в поселениях и микромирах, построенных из переработанных из остовов материалов, наконец в кораблях, прибывших уже после возникновения и расцвета полиса Битвы. Некоторые города я узнавал в инфракрасном свете, докупив короткий зум, – в их очертаниях еще осталось что-то от хищной симметрии эсминцев и броненосцев, которыми я когда-то командовал, десятками посылая их в гибельные атаки. Где-то тут должен также кружить отстреленный мостик моего флагмана «Мизерер». Интересно, выловили ли все трупы? Я переместил фокус следом за косяками челноков, неустанно курсировавшими между городами, станциями, поселениями Битвы. Это уже не было кладбище, здесь пульсировала жизнь – жизнь, вскормленная на падали. К Битве фазировали торговцы Сальвы, Милла, Боребурки и более дальних некорпоративных пространств. На моих глазах из-за массива Палиндромистерии вынырнул пожиратель звезд под флагами incompatibles[166], укутанный, будто луковица, против человеческой физики, переливаясь по всему спектру ЭМИ… Пять минут закончились, и я снова свалился внутрь гостиничного гроба.

В баре возле шлюзов у всех еще висели на шеях кислородные маски. Разговоры крутились вокруг планов очередных разгонов ЭВКУБРОНа.

– Минута, две – понимаю. Но если в самом деле выстрелят по максимуму, сам поток нас разорвет.

– Кто это переживет? Инки из Сороковки и пара женеров во внутренних седлах.

– Купи себе клон с минутной страховкой.

– Будь у меня такие бабки, я не грел бы тут задницу, сидя на стволе снятой с предохранителя пушки.

– Интересно, это вы такой чересчур пугливый, или все остальные полные кретины? С каждым испытанием толпа все больше.

– Даже инки прутся на зрелище, – гибридник в скафандре показал на внешнюю проекцию; пожиратель звезд incompatibles был столь прекрасен для человеческого взгляда, что сервисники просто не могли его не показать.

– Так они забетонировались в своих измерениях.

Гибридник развернулся, оттолкнувшись от стойки, и увидел, что я на пятидесятичасовой.

– Ну а вы, вы на чем прилетели? С какой целью?

Я ни на чем не прилетел.

– У меня тут кое-какие наследственные дела, которые нужно решить.

– Дядюшка вырвал из разбитого корабля сокровище, его сожрала матрица, и вы теперь наследник?

– Наоборот. Речь о моем наследстве.

В осевом стволе я вдруг ощутил укол ностальгии, будто между кадыком и грудиной воткнули холодную иглу. Передо мной маячили выжженные в пикородных балках негативы огромных эмблем Во3, семиметровые буквы и цифры. Из этих балок сделали якоря для изваяния, занимавшего немалую часть общественного пространства осевого туннеля. Вероятно, его тоже добыли с какого-то остова. Свыше одной трети кораблей, сражавшихся на стороне Нечетных, принадлежало к альянсу Во3 и подчиненным ему.

Здесь все вело свое происхождение от трофеев – каждая вещь была сперва другой, из уже забытой истории. Талон на кислород я купил в будке, сооруженной из хромалиса, который содрали с оболочек гравитационных мин.

С перспективы пятнадцатой палубы я наконец смог полностью охватить скульптуру взглядом: она изображала замороженную в металле долю секунды взрыва древнего субатмосферного корабля.

На сто восемнадцатой палубе я увидел его – он закачивал себе из гнезда PRT9 Inc. премиальный пакет сновидений. Он меня не узнал, поскольку я был в другой шкуре. Ему должно было быть уже около тысячи часовых лет, видимо, он много раз пересаживался – но все равно сохранял исходный фенотип: волосы, будто нити бабьего лета, розовая кожа, улыбка made in USA. Он носил галстук Четных.

Я пошел за ним, и мы оказались в одном и том же лифте. Кто-то другой завел разговор, к которому я подключился. Он пользовался старым именем – Генрих, Анри. Сейчас он работал на себя, как брокер корпоративных физик. По случаю разгона ЭВКУБРОНа сюда слетаются разные incompatibles, хороший повод для торговли.

Мы ненадолго остановились на видовой террасе под кольцом Сорок Четвертого, собравшиеся таращились на радостно переливающегося пожирателя звезд.

– Вы знаете, что у них заканчивается лизинг на слабые взаимодействия? Сейчас наверняка начнутся торги.

– Многие боятся, что ЭВКУБРОН все тут разнесет в пух и прах, – я вкратце передал содержание подслушанных у бара диалогов.

Генрих пожал плечами.

– Сорок Четвертому подобные игры до сих пор выходили ва-банк. Это старая вселенная, под поверхностью хватает слоев.

– Но клоны вы держите на короткой страховке.

Он рассмеялся.

– Само собой!

[165] И совместимых (англ.).

[166] Несовместимых (англ.).