Читать книгу «Король боли» онлайн.

Павел хотел выкрасть у Илоны Розы Антиноленсовое Заклинание, но потерпел неудачу.

Теперь он хотел рассчитать его по звездам – и снова неудача.

Он извлек полные архивы публичной души Илоны. Переместился на год, два, три назад, до того момента, когда он уже в самом ритме ее прецессий и эпициклов замечал, как ее густо заливает ноленс.

Сегодня же – она свободно парит над поверхностью ноленса. Сегодня Роза воскресает мертвых и оживляет изваяния.

Что-то должно было произойти между двумя этими конфигурациями. Наверняка она нашла рецепт, и этот рецепт записан в звездах. (Все записано в звездах.)

Павел погружает указательный палец в жидкий металл. Волны медленно, словно улитки, расползаются в стороны.

Мудрецы: ОМММ.

Но там не было никакого правила, никакого алгоритма. Она встречалась с теми и этими. Путешествовала там и сям. Мигрировала между королевствами. Плавала между шляями. Тратила деньги на это, черпала деньги оттуда. Меняла биоло, меняла когито, меняла страсти, меняла созвездия. (Меняла мир.) Миллион хаотических броуновских движений. Ноль смысла.

Он усомнился.

А потом вспомнил гонку сингуляристов за виттгенштейновским ИИ.

Что они делают? Чем они заняты на самом деле, спрятавшись за завесой антипиратских хаотизеров, присев за туманностями белого шума? (Собаки Баскервилей, императорские тонги, клики нердов.)

В статье, которую Павел так и не написал для доктора Желиво, содержатся точные обоснования данной невозможности. (Второй слева атлант читает эту статью вслух, монотонный шепот едва доносится из-под капюшона, ОМММ.)

Не существует такой системы, которая смогла бы рассчитать будущие состояния системы.

Невозможно сконструировать машину, предвидящую свои собственные мысли и поступки.

Никто не спроектирует сам себя.

Так что же делали там сингуляристы? За чем гнались Собаки Баскервилей?

Детерминистический рационализм – всего лишь сказка. Мы все функционируем в сетях, во взаимоотношениях, в играх. Так же, как и сама наука. С того момента, как был узаконен принцип peer review[156], научный прогресс работает посредством social networks так же, как и все прочее.

Павел касается кончиком пальца стальных игл звезд. Это осколки его души. Так замыкаются в себе области сердца: публичное, вне публичного – приватное, вне приватного – то, что неведомо человеку о нем самом даже в его привате.

Я это сделал? Я сказал? Я увидел? Я пережил? Я? Я?

Он не помнит, а ведь именно эти ощущения на него повлияли. Они – это он. Они искривляют окружающее пространство. Он дотрагивается до кометы

легкая дрожь головы, когда Кристина вставала со стула, вполоборота к нему, обращаясь к кому-то другому, так что Павел не видел ее лица, и тогда что-то рвануло его к ней, он посмотрел, провел рукой по краю стола (несколько сантиметров), замедлил дыхание (секунда), она встала.

Он дотрагивается до роя метеоров

те мгновения, обычно вечером, после победоносного сражения, когда они приносили добычу, хвастались пленниками, швыряли наземь трофейные знамена, когда лились потоками вино, чествования и поздравления, всегда наступал один краткий миг, будто треск ломающейся ветки – стоило ей сломаться, и ему уже незачем было там сидеть, незачем слушать, изображать радость; до этого треска он радовался по-настоящему, а теперь ему приходилось притворяться, всего теперь было чересчур, даже славы.

Он дотрагивается до вуали туманности

бутылки «Живца» на крыше Старухи.

Он дотрагивается до сгорающего в атмосфере метеора

я я я это придумал, конечно ты, никто не утверждает иначе, а потом, через неделю, месяц, год Павел вспоминает с апокалиптической уверенностью уже виденный ранее образ, ранее слышанные слова, вспоминает источник того настроения: чужую душу.

Он дотрагивается до планеты в третьем квадранте

неуверенность, пьяная бесконечность между двумя морганиями век, когда он стоял и протягивал в духе руку к окну для покупок в публичном канале, а в окне: Эвтаназиол Супер, ультрасвобода в таблетке, зеленые луга forever.

ОМММ.

[156] Обзор работы коллегами, экспертная оценка (англ.).