Читать книгу «Король боли» онлайн.

– Помнишь, что ты мне предлагал в Кёльне два года назад? Бригволл, глотатель обуви. Ты оставил мне криптокарту. Я должен был поговорить с ними в орбитальном нулестазовом отеле. Карта уже неактуальна, я проверял. Они —

– Погоди. Погоди! – Фон Юнгинген стряхнул Короля с плеча. – Я правильно понимаю —

– Правильно.

Ульрих отставил пиво, посмотрел на Короля, на часы, на Короля, нахмурил брови.

– Откуда ты взял этого ворона?

– Как это, откуда? Прокат в городе внизу. До тебя добраться, это —

– Какое крипто? Что это за сеть? Старый Вега, да? Черт. Выкуколься, я буду у тебя на проксике Ллойда, как только доеду, – ты живешь за городом, да? Если уж тебе так необходимо быть под куколем, то нужно было заказать здесь приличный проксик от Ллойда или PRS.

– Параноик.

– Но живой. Ну, давай!

Король снял куколь. Он встал, расправил плечи, втянул в легкие мятный воздух. На спине угасала фантомная боль после крыльев. В наклонных потоках солнца, льющихся сюда из сада, кружили золотые пылинки. В детстве он боялся вступать в эти пятна света, считал, что прикосновение к пылинкам причиняет ему боль. Не помогали объяснения матери, что пыль повсюду, солнце только делает ее видимой. В любом случае, боль рождается и исчезает в уме. (Или в нейронах ганглиев дорсального корешка.)

Король подошел к окну. Собакоцветы в вазе увяли, остались свисающие стебли, пахнущие мокрой шерстью. Он высунул руку – дождя уже не было. Солнце, едва всходившее над пагодой Ульриха фон Юнгингена, здесь успело подняться под кроны баобабов, окружавших поместье Короля и обозначавших границы его субстаза; радуги были натуральные.

Он примет Ульриха в саду – он не любил гостей в своем доме, даже семью впускал с неохотой: слишком много можно узнать о человеке по тому, как он живет. Он проверил время и поднялся на второй этаж, в гардеробную, переоделся в костюм. (Впрочем, вся одежда на нем очень плохо сидела.) Поездка из города занимает не менее получаса, но Ульрих может позволить себе нанять вертолет специально для своего проксика; он вкуколится в него сразу после приземления. Ульрих мало чего не мог себе позволить, один только патент на РНК-редакторы, перепрограммирующие рецепторы нейротрансмиттеров, должен был принести ему сотни миллионов. Король познакомился с фон Юнгингеном уже после легализации подобного генвера. Фон Юнгинген начинал с продажи специализированных РНК-редакторов, переставляющих рецепторы дельта-9-тетрагидроканнабинола. Химические соединения, полученные из экзотических растений, используют пути уже существующих нейротрансмиттеров: ключи подходят к замку, механизм работает, виновник улетает в страну грёз. Ульрих написал генвер, позволяющий запускать механизм эйфории любой отмычкой, выбранной клиентом. Почему именно кокаин вызывает такие реакции в мозге? Это вопрос закодированной в ДНК программы рецепторов, но они могут одинаково реагировать и на другие соединения. Впрочем, всегда можно перепрограммировать обратно. Поэтому вместо того, чтобы тратиться на вредные стимуляторы, покупаешь генвер Ульриха и с этого момента употребляешь, например, булочки с маслом, дым от костра или апельсиновый сок; эффект тот же. Более продвинутый генвер ставит действие нейротрансмиттеров в зависимость от определенного поведения или определенного гормонального баланса – таким образом можно запрограммировать подлинные экстазы страдания, оргазмы голода, депрессивное счастье. Король какое-то время питал надежду, что генвер фон Юнгингена наконец избавит его от боли. И он действительно мог это сделать, но, как обычно, цена оказалась слишком высокой: полная отстраненность от ощущений тела. А для этого Королю было достаточно куколя.

Он отнес на садовый столик поднос с фруктами и напитками, уселся в кресло под грушакацией. Несколько десятков секунд ждал, пока боль ослабит свою хватку и кривая гистамина опустится. Могила Сыски была слева, справа – вход в сад с подъездной дороги перед домом. Король оглянулся, когда на землю упал баобабовый хлеб. Эта часть сада в тени грушакаций представляла собой лужайку для пикника; трава, выращенная по английской лицензии, была настолько густой и мягкой, что обычно он ходил босиком. За его спиной находился цветник, где он экспериментировал с оригинальными видами и растениями, написанными с нуля на бесплатных AG, – Король был членом нескольких клубов творческого садоводства. Все выращенные им химерики оставались бесплодными, их цветы – пустыми; единственной их целью и оправданием была красота, откалиброванная глазами Короля Боли. За подъездной дорогой, по ту сторону дома, росли долговременные проекты Короля, различные древовидные химерики и полулегальные дионизиды. Еще дальше, под южными баобабами и позади них, Ziegler und Hochkupfer посадил резервные регуляторы субстаза и гибридные вакцины, некоторые – невероятно уродливые. Отсюда, от садового столика и от основной части дома, их не было видно. В том, что касалось эстетики, Король Боли не соглашался ни на какие компромиссы.

Он выставил посуду симметричным многоугольником, кувшины развернул носиками на север, поправил манжеты. Он ждал. Положив предплечья горизонтально на подлокотники, не двигался; так меньше болело; Король умел замирать с крокодиловой неподвижностью на долгие минуты, даже грудь едва вздымалась. Он также закрывал глаза, если свет был слишком ярким и слишком пестрым – движение красок.

– Эй, ты живой? Живой? Боже, боже милосердный, и что с ним опять случилось?! Эй! – так воскликнула Янка, увидев его в первый раз; он ждал ее здесь, в саду, она обещала прийти и объясниться на следующий день после Рио. Она приехала на велосипеде, прислонила его к баобабу и приблизилась к Королю сзади. – Ну, скажи что-нибудь!

– Не прикасайся ко мне!

– Ладно, ладно. Всё. Фу, ты напугал меня. Когда мы в последний раз виделись? В смысле, лично? Однажды я навещала тебя с мамой, но когда —

– Семь лет назад.

– Ах, была гроза, да, где-то здесь, неподалеку ударила молния; я тогда ужасно разревелась, а? Посмотри, какие вещи запоминаются с детства. Потом я всегда вспоминала тебя с молнией на заднем плане, с громом. Ха! Дядя-отшельник. Если бы ты —

– Садись.

Она села, налила себе сока. Смотрела на Короля, не скрывая любопытства, светлыми, серьезными глазами; только губы сами собой складывались у нее в улыбку.

– Ну, что? Дядя, ты сердишься? А как мне перед тобой извиниться?

– Как ты узнала?

– Что?

– Как ты узнала, что я буду в Рио? Откуда у тебя контакты моего проксика?

И тогда она начала смеяться. От смеха у нее началась икота; ей снова пришлось выпить.

– Шпион! Секретный агент! У меня очень дли-и-инные щу-у-упальца, – запела она, – я всё-о-о зна-а-аю.

– Хорошо, ты услышала мою фамилию, я представился. Но как ты вообще там очутилась? Ты была с кем-то, вы ехали на одинаковых химериках. Только не говори мне, что это все в рамках исследования для семестровой работы.

– Что может делать девушка из Европы в анаркиях Южной Америки?

– Медиаторы, съевшие собаку на таких политических тусовках, внутрь не попали, а вы – попали. Я спрашивал ивановцев, но не они поручались за вас. Епископ? Сомневаюсь. Вы должны были войти по шифру какой-то делегации. Во что ты впуталась?