– Янка мне ее оставила.
– Погоди. Ты ей звонил?
– Она ведь получила визу, да? Или я тут чего-то не понимаю? Объясни мне. Корпус Мира все еще актуален? Что? Фатима?
– Я еду к тебе.
Король выпил чаю, заварил вторую чашку. Лейбенмейстеры перед отъездом выставили Королю счет и распечатали результаты первой диагностики. Полную метрику ДНК обещали сделать через сорок восемь часов – если только клиент не хочет доплатить за срочность. Он не захотел.
В саду остался высокий куст белых цветов на могиле собаки. Мотыльки уже больше не слетались; куст казался свежим и здоровым, но де-факто был мертв, заведенные лейбенмейстерами генетические часы отсчитывали время гибели клеток. Луна, не скрытая дионизидовым туманом и потому особенно яркая в ту ночь, заливала всё серебристым светом.
Король Боли стоял с чашкой горячего чаечая в руке и рассматривал эту ублюдочную поросль Artificial Genetics[1] и хаоса. Цветки по форме напоминали асимметричные языки пламени, из каждого стебля устремленные вертикально вверх, к зениту, стройные, царственные, в длину достигавшие двадцати-тридцати сантиметров. Ни один из цветков не был похож на другой. Король стоял и маленькими глотками пил чай. Чашка обжигала руку, мягкое страдание в ночной тишине.
Фатима вышла из такси у дома Короля Боли уже после полуночи; обычно дорога сюда требовала большего времени, Король жил на отдаленной окраине, в конце круто уходившего в бок ответвления дороги, за баобабами.
– Салам.
– Салам.
– Обнимаю тебя.
– Чмоки-чмоки.
Король отступал назад в дом, соблюдая метровую дистанцию.
Фатима уже месяц подтягивала себе скелет – на временных мышцах она передвигалась с осторожностью старушки, страдающей запущенным остеопорозом. Устроившись на кухне у окна, выходящего в сад, она налила себе молокомолока. Макияж быстро адаптировался к ярко освещенному помещению, и Король Боли заметил мелкие судороги мимических мышц сестры.
– Смеемся.
– Смеемся, переживаем. Она забрала бы с собой эту псину, если бы могла. – Фатима вытерла губы тыльной стороной ладони.
– И кто это говорит? Помнишь, что сама —
– Она говорила тебе, когда ей выдадут визу?
– Ну, это займет пару недель. А вам ничего не сказала?
Фатима медленно покачала головой.
Король оперся о раковину, зашипел от боли, присел на край стола. На мгновение в глазах потемнело. Он сделал глубокий вдох.
– …таково каждое второе, каждое третье поколение, – вздыхала Фатима. – И вот, пожалуйста, эти Муравьи. Что тут поделаешь? Сын знакомых присоединился к Бригадам Касальдалиги, а потом у него выскребали из печени амазонские сюрпризы. Мы, наши родители —
– В нас был слишком силен страх.
– Да. Но дети холодной войны – они жгли костры под воротами ракетных баз.
– Каждое поколение получает тот шестьдесят восьмой год[2], который заслужило.
Они закурили трубки.
– Тебе она сказала, а нам – нет, – прошептала сестра и отсчитала пять движений диафрагмы. Дым она запила молокомолоком. – Она тебе еще что-то говорила? Про Муравьев?
– Ничего. Мало.
– Что? Когда? Говори.
– Она была на проксике, в анарклэнде. Я пытался разрубить местный гордиев узел. Это был мужик-дуболом, откуда мне было знать? О Боже, что ты мне —
[1] Artificial Genetics (AG) – искусственная генетика (англ.).
[2] Имеются в виду события 1968 года – революционные выступления молодежи в Европе. – Здесь и далее примечания переводчика.