– Твоя самая новая игрушка, кукла Германа. Ты вернешь ей свободу в потустороннем мире.
Оло поколебался, а потом рассмеялся.
– Это невозможно!
Я продолжал рубить.
– Что тебе важнее; какая-то рабыня, которую ты только что купил и каких будешь иметь десятки – или исключительное могущество здесь, которое ты строил годами и которого не вернешь, однажды лишившись?
– О чем он говорит? Он не знает, о чем говорит!
Тьма в пропасти вскипала все выше; я уже видел в свете электрических разрядов в мозговой коре самые высшие, самые быстрые полки миллионной армии дракмаров.
Я рубанул опять – раз, два, три, охваченный неудержимой яростью. Побеги драконьих нервов извивались вокруг, сея страхи, надежды, искушения. Слева от меня мелькнула рука Таракана – он ловил эти побеги в воздухе. Я оглянулся. Он уже успел прижать полтора десятка их к своему виску, куда недавно бессильно прижимал кулак, и прижечь к своей голове. Они входили как в масло.
– Что ты творишь?! – я схватил его за плечо, но он меня оттолкнул. – Ты сам мне говорил! Не помнишь? Про океан в глотку! Ты погибнешь!
– Это единственный способ, – прохрипел Таракан. – Мне не укротить Дракона. Но кто сказал, что нельзя не напрямую? Я укрощу Всадника.
– Он тебя одурачил, Яго, заразил через открытый нерв, ты погибнешь!
Он глупо оскалился.
– Меня-не-убить.
Оло смеялся за моей спиной.
Я развернулся, срывая с пояса ореховую бомбу.
– Смейся! Смейся!
Всадник забился в нейросети, открыл глаза, открыл рот.
– А чего он ожидал? – запел он уже собственной гортанью, сильным мужским голосом. – Ведь он искал Мастера Дисциплины, Господина Рабов, искал Укротителя Душ, Архитектора Контроля. И нашел.
Даже не взводя бомбу, я замахнулся орехом.
– Освободи ее!
Он лишь состроил отвратительную гримасу в электрическом сиянии своего гнева.
– Нельзя освободить…
Несмываемая липкость театра
– …от театра, в котором ты родился.
Нельзя раскавычить – снаружи кавычек.
Приблизься к Мастеру, пусть он положит ладонь на голову адепта. (Ты все равно лишь учишься.)
Приблизься, подойди.
Посмотри: есть ты, и есть остальной мир – зрители.
Не мешкай, не заслоняйся ложью; шагни осознанно на сцену.
Она еще пуста. Стол, стул. Что-то на столе: стакан, миска, фрукты, нож.