– Через Сюйер. На севере я проклят, забыл?
– И то верно. То есть почти от почек, да? Миль пятьдесят с лишним.
– Что поделаешь, никак из головы не выходит. Собственно, я как раз хотел спросить. Есть у вас сведения о его точном местонахождении? Куда он вшился? Мы так можем годами блуждать и его не найти, Таракан не дает полной гарантии.
Прежде чем ответить, Мирон захлопнул ставни.
– Никогда не знаешь, где тут проходит живой нерв. Гм… послушай, это не так просто. Он уже много лет вообще не допускает конкуренции за пределами оболочек. Слышал про землетрясения в Эрбахе? Возникло новое море.
– Это он?
– Это он. Совет Пневмы предлагал объявить награду за его голову; есть опасения, что при более мощных движениях Дракон нас тут раздавит или выплюнет. Предложение пока не прошло, но, думаю, они не откажутся от тайной помощи, если услышат, что Косарь выбрался по его душу.
– А ты откуда знаешь, о чем голосуют на заседаниях совета?
Мирон состроил невинную мину. (Он стал еще моложе, чем бутылку назад.)
Мы договорились, что самое позднее через сто клепсидр он даст мне неофициальный ответ от совета. Он упомянул о проводнике, обученном нейропате, и что у них тут есть каста интерпретаторов сновидений Дракона. Эти не вшиваются, а подсоединяются с помощью ур-магической аппаратуры.
Я нарисовал ему форму ангельской трубки.
Он кивнул.
– Ну да, примерно что-то такое.
В Белой корчме я не застал Яго, зато вернулись Кайтек с Лилией.
– Мы выяснили, что в самом деле была такая пара ученых, муж и жена. Они сконструировали новые трансляторы, делали предложения разным гильдиям.
– Но откуда они взялись? Отсюда, из Пневмы?
– Вроде бы нет, это слухи из четвертых рук.
– У кого-то ведь нам нужно оставить сирот. Не возьмем же мы их с собой на вылазку в голову Дракона.
– А что сказал твой знакомый?
– Он должен дать проводника. Тайная помощь городского совета.
Кайтек грустно забренчал.
– Что опять? – вздохнул я.
– Все не так, вовсе не та-ак, может быть наоборо-от, мы в Пневме, в Пне-евме…
– Знаю. Где они сейчас.
– Здесь, рядом.
Я заглянул в комнату по другую сторону коридора. Фома спал, без своих доспехов – голый, мягкий и бледный, будто вытащенный из раковины моллюск. Дети уже проснулись и играли в какие-то замысловатые классики на полу под окном. Увидев меня, они остановились, мальчик очень серьезно посмотрел, у него посерел левый глаз, раздался металлический грохот, стены комнаты разошлись в стороны, сменился свет огней в небе, девочка постарела и помолодела, разбуженный Фома вскочил, стаскивая из-под потолка свои доспехи (ибо это и был источник того грохота), а мальчик показал на него пальцем и прошептал:
– Погиб.
В комнату ворвались Кайтек и Лилия. Мальчик показал на Боженьку.
– Погиб.
Он показал на Непорочную.