Читать книгу «Король боли» онлайн.
– Лилия, дорогая, покажи им.
Она вскочила гематику на голову, оттолкнулась, прежде чем он успел моргнуть, прыгнула на верх палатки, оттолкнулась, прыгнула на стену, блеснули стеклянные перчатки, вцепляясь в камень и сталактит, взобралась на потолок пещеры, зажгла татуировки и вонзила ногти левой руки в основание сталактита; пять ударов сердца ничего не происходило, лишь ее перчатки и татуировки пульсировали все быстрее, а потом раздался треск, перевернутый шпиль разлетелся вдребезги, и на лагерь обрушилась гора каменной крови.
Все с криком разбегались к стенам и вверх по туннелям. Кайтек сыграл нам колыбельную, и мы прошли дальше быстрее, чем осела пыль.
Внутри было теплее, немного света также давали фосфоресцирующие пятна синяков на окаменевших мышцах. В воздухе дрейфовали пузыри густых испарений; Ране много веков не позволяли затянуться, и болезнь наверняка проникла глубоко.
Яго искал жизнь в скале – воткнув в нее трость, он немного послушал, подумал и показал дорогу.
Мы спустились в потроха Дракона.
Сперва сквозь слои костяного панциря, сквозь мили окаменевшей туши, по расселинам, ущельям и трубам пустых и ломких от старости жил, бродя в черной пыли – высохшей тысячелетней крови змея. Когда становилось теснее, я пускал вперед Фому, который расталкивал своими несокрушимыми доспехами кости, базальт и основания гор.
Потом, уже в более жарком и пульсирующем нутре, мы путешествовали по остеопорозным пустошам, разрывам омертвевшей ткани, окруженные пузырями кислорода, которые разгонял своей тростью Яго под животворящую музыку Кайтека, по крутым туннелям, прогрызенным капарфусами, муртапиями и грагуями – паразитами Дракона, драконьими глистами и червями, эонами, питающимися в его теле. Нам пришлось сразиться с гигантским муртапием, появившимся из подрагивающей стены мышц, – слепая башка будто задница демона, кольца острых игл будто ряды копейщиков на осадной башне, дыхание желтое будто боевые отравляющие газы. Кайтек заиграл, и с тех пор мы дышали его музыкой. Фома Немой встал напротив муртапия, не обращая внимания на ломающиеся об него иглы длиной в три ярда и обрушивающуюся сверху бронированную тушу. Лилия вбежала чудовищу в пасть, брызнула бурая кровь. Пробравшись вдоль стены, я вонзил Утешитель Мертвых между колец, вырезав в боку муртапия треугольный портал. Яго воткнул трость себе под ноги и выпустил молнию сперва прямо вниз, чтобы вызвать местный паралич мышц Дракона, а затем в открытую рану муртапия. Лилия выскочила из раскрытой пасти, подгоняемая ревом издыхающего паразита. Он распадался в судорогах, испуская дым из раны и внутренностей. В возникшей суматохе одна из игл пронзила меня навылет, сквозь желудок и селезенку. Кайтек Боженька спел мне в ухо, и я воскрес.
Потом мы плыли по рекам кипящей драконьей крови, прокачиваемой на сотни миль медленными приливами и отливами из магменного сердца. Дышать здесь было невозможно, мы жили мелодией Кайтека, в похожем на веретено сплетении заклятия Яго. Лилия присела на носу этой сдвоенной лодки, зондируя стеклянными когтями глубину артерий; Фома замер посередине, утяжеляя челн. Мы плыли вниз, вверх, по течению и против течения. Перед нами открывались во тьме колодцы ядовитой крови, кровопады высотой во много миль и кровотоки, закачивающие черный поток на милю вверх, простирались болотистые разливы мышечных гематом, мы кружили по гнилостным бухтам и вокруг пурпурных гор печени. Яго в конце концов вывел нас из темного и душного круга кровообращения в более слабые и остывшие боковые течения, к холодным плоскогорьям змея.
Там в крепости тромба нам преградило дорогу племя сицистов. Затерявшись в драконьих лабиринтах двадцать или тридцать поколений назад, они питались его телом, пили его жидкости, спали и размножались в ритме его физиологии. У некоторых остались человеческие лица, у некоторых руки, у некоторых только речь. В укрепленном лагере сицистов, перебив этих слепых мутантов и их нечеловеческое отродье, мы обнаружили в грудах обглоданных костей и всевозможного собранного в тромбе мусора остатки ур-магической аппаратуры. В них еще пульсировали Слова, а когда Яго дотронулся до ангельской трубки своей тростью, та заиграла всеми цветами радуги и мы на мгновение увидели мысли друг друга.
– Свежая, – сказал он, поднося ее к светооблаку. – Она истощилась бы тут за неделю. Кто-то вошел в Дракона с лабораторией зенита под мышкой, и эти уроды его сожрали.
– А может, и не сожрали! – крикнула сверху Лилия, успевшая взбежать по завалам на несколько десятков ярдов. Весь тромб состоял из кровяных наростов величиной с двухэтажный дом, которые со временем лопались, двигались и снова покрывались пористой коркой, в результате чего возникла система малых и больших отверстий, пещер, туннелей, провалов, дополнительно замаскированных в слабом и низком свете миллионами теней от каждой неровности и края. Однако Лилия – всевидящая маска Лилии – заметила нечто спрятанное в одной из ям, и теперь тащила его на поверхность с таким усердием, что от огненных перьев Непорочной шел дым и трещали ее татуировки. Тащила, тащила и вытащила – двух человеческих детей, мальчика и девочку.
Оказалось, что это брат и сестра, сын и дочь пары магов-теоретиков, которые – идиоты – отправились на семейную вылазку в Дракона. Кайтек тут же убаюкал детишек, погрузив их в сон без сновидений; Яго заглянул им в головы. Они были свидетелями смерти по крайней мере одного из родителей – сицисты разделали их отца, зажарив мясо в сердечной кислоте Дракона.
– Не бросать же нам их, – заметила Лилия, утирая спящие рожицы какой-то чаротряпкой.
– Но и не возвращаться же, – решительно заявил я. – Ты знаешь правила. – Кайтек сыграл три тихие ноты. – Все будет хорошо.
– Тогда в Пневму, – сказал Яго.
Заскрежетав зубами, я беспомощно развел руками. Фома Немой не произнес ни слова.
Он посадил детей себе на плечи, девочку на левое, мальчика на правое. Нам пришлось свернуть с пути, сойти в ветреные пропасти, в глубь бездны драконьей груди.
В долине драконьего легкого мы остановились в Белой Корчме, у слепого Януса. Этот город, Пневму, основали еще Анатомы. В его шрамах и спайках скрываются древние сокровищницы Тайного союза, в которых первые маги-исследователи собрали свою самую ценную – бесценную – добычу. Городские советники, стражи этих сокровищ, уже много веков не показываются на глаза смертным. Якобы искупавшись в холодном огне драконьего семени, советники Пневмы вместе со змеиной живучестью обрели аппетит Дракона и теперь питаются временем и пространством, пожирают логику причины и следствия, упиваются уртропией, то есть естественным стремлением каждой магической сущности к магии истребления.
Именно потому легкое с Пневмой раздулось до размеров в тридцать раз больших, чем второе легкое Дракона. И именно потому в Пневме находятся столько товариществ, гильдий, сект и альянсов: близкое присутствие невидимых советников консервирует хранящиеся в личных склепах артефакты. Сюда приходят также стареющие аристократы, монархи и обрученные с землей герои, приходят, поскольку даже самая дорогая магия уже не в состоянии защитить их от смерти. А в Пневме, даже если они в конце концов умрут, то чудесным образом затеряются между собственным детством, юностью, зрелостью и старостью, заплутав между вчерашним и завтрашним днем, помня момент смерти как далекое туманное прошлое… Я всегда сбегал из Пневмы как можно скорее.
Лилия и Кайтек занялись поисками опеки для детей, а я отправился в старую резиденцию Союза Гвоздя. Она находится в Зафлегме, в башне из драконьей кости. Я поплыл по главному каналу. Гребец пел морфологические баркаролы. По густым волнам и загноившимся стенам зданий плясали тени от трахейных огней. Ветер подул сильнее, и я ощутил во рту вкус, для которого нет названия. Терпеть не могу этот город.
В небе над Пневмой клубятся шторма дыхания Дракона; когда он выдыхает их грохочущим вихрем, над горами и равнинами Запада сгущаются мрачные тучи, континент накрывают атмосферные фронты, а королевские предсказатели пишут новые календари для крестьян. Ожидая привратника у башни Гвоздя, я задрал голову. Там, в вышине, у вершины легкого, то и дело взрывались желтые и красные огненные протуберанцы длиной в десятки миль. Чтобы в Пневме не царила тьма, городской совет закупил у Третьего Тайного союза Анатомов – заплатив сокровищами, о которых можно только догадываться, – бесконечную Пытку. Пытка дырявит дыхательную систему Дракона таким образом, чтобы огонь из его серных желез выходил не наружу, а внутрь легкого. Вшитые маги говорят, что это очень больно. Дракон ненавидит людей. Уже тысячелетие на его континенте не было ни единого лунного дня без войн и эпидемий.
Я поднялся за привратником в приемную, не закрытую для посторонних. Мирон приветствовал меня вином и благовониями. Он был моложе, чем прежде.
Мы вспоминали времена Банды Троих. Оказалось, что Союз Гвоздя уже отказался от войн за могущество и артефакты.
– Помнишь, как мы открыли тут трассы для воздушных шаров? Даже некоторые богатые горожане из Империи устраивали себе экскурсии. А сегодня?
– Сколько это по вашим календарям? Сто щестьдесят лет?
– Ты нечасто тут бываешь.
Я пожал плечами.
– Как-то меня это уже не забавляет.
– Но теперь ты пришел, и со старой командой. Как ты пробился?