– Двадцать второй калибр, – одновременно ответили оба.
– Одиннадцать-двенадцать вечера.
– Выпивка на столе.
– Он отпустил прислугу.
– И вылил на себя галлон одеколона.
– Вы его нюхали?
Оба с бескрайним презрением взглянули на меня.
– Полицейский не нюхает, Косс.
– Полицейский проводит осмотр.
– Сообщите еще размер ее туфель и платья, и позволю вам провести осмотр моей шляпы.
Они подошли ко мне справа и слева, с торчащими в разные стороны погасшими сигаретами во ртах.
– Размер туфель и платья сообщишь нам ты.
– Вы переоцениваете мои дедуктивные способности.
– Напротив, мы ценим твою способность ввязываться в неприятности.
– Поставь стакан, Косс.
– Либо она твоя клиентка, либо ты тут за ней следил по поручению клиента.
– Снова жрал то мексиканское дерьмо? – спросил Гольски, снимая пиджак.
– Нет.
– Хорошо, а то от него блевотина жутко воняет.
От первого удара в живот я согнулся пополам. После шестого – вывалил на узорчатый ковер адвоката Лехэя непереваренные остатки рисовой лапши и китайского салата.
Поскольку я так ничего им и не выдал, они продолжали допрос, пока не появилась команда экспертов – то есть до рассвета, когда я, хромая, вышел на Хэммонд-стрит, розовеющую в лучах восходящего над Лос-Анджелесом солнца, и, выплюнув сломанный зуб, побрел вдоль по Стрипу, где через две улицы на парковке за Сан-Винсенте стоял мой «Форд-Мэйнлейн-седан». По дороге мне встретилась бездомная дворняга, которая глянула на меня гноящимся глазом, заскулила и убежала. Всегда можно рассчитывать на искренность собаки и бескорыстную жестокость копа.
Я сразу же открыл багажник. Кожаная сумка лежала на месте, на вид все выглядело в порядке: три с половиной тысячи долларов потертыми пятерками и десятками, как я их и оставил.
Глядя в зеркало заднего вида, я стер платком с лица кровавые следы. С синяками и ссадинами я ничего поделать не мог. Солнце только всходило – опыт учит, что стоит подождать до вечера, ни к чему впустую тратить пластырь и бинты на полуфабрикат.
Свернув на бульвар, я остановился возле ближайшей к перекрестку телефонной будки.
Он ответил на середине второго гудка.
– Да?
– Это Пол Косс.
– Господи Иисусе, слава богу, говорите, говорите!
– Дело осложнилось. Нам нужно встретиться.
– Но они у вас? Все прошло окей?