Читать книгу «Король боли» онлайн.

А Гуцек с фланга: Не хожу, потому что мне плохо делается. Еще не хватало расстаться с ужином под крестом посреди нефа. Может, если бы у нас, как во всем мире, ходили в костел полтора десятка человек, я сидел бы где-нибудь на пустой скамье. Но тут валят стадами старые деды и сморщенные бабки, и от них смердит. Осенью или ранней весной еще можно выдержать. Но в жару или зимой – в этих пальто, шубах, тряпках! Не знаю, они вообще не моются, или что? Все едино. Костел – и воняет этой старой грязью. Столетним потом. Что я могу поделать, это физиология, не выдерживаю. В перегное.

Шах и мат.

Если бы он фильтровал сквозь себя ощущения или парил в духе, он уже не был бы таким петро. Так что или все, или ничего. Бетонный биоло.

Салонный консерватор посмотрел в бездну, и бездна ему многозначительно подмигнула.

Павел думает: Если бы удалось вот так! Вернуться к вере ребенка. Не по расчету, но искренне. До мозга костей. Как те рабы рибосом, вонючие бабки и дедки.

Но если ты опоздал родиться на десять лет – что тогда? Головами не поменяешься.

И что с того, что пан консерватор не поглощает потом свою добычу? Кайф тот же.

Только и осталось от катопольских традиций, что и от всего остального: мода.

Стоит добавить, что Гуцек в костюме от Ла Сальвы и галстуке турбо, ходит в ореолах Олд Спайса, под флагами Дьяболо-Венис, с зубами Тома Круза и тенью Аружа.

Странное дело: когда Павел отводит от него взгляд, тут же натыкается на зеркальное отражение лица Крыси. Так что и впрямь симметрия – а ведь они даже друг на друга не гейджились. (По крайней мере, он – нет.)

Они обмениваются комментариями в привате. Господи, подобные пьесы играли еще до того, как мы родились! Ты их знаешь? Не знаю, это неофициальный контакт от клиента Гейзера. Посмотри в паблике: наполовину креативы, наполовину варшавский компост. Весьма, весьма несвежие.

Павел молча считает слои кавычек. Сцена, поставленная на основе сцены, поставленной на основе сцены, поставленной на…

На каком этаже играет этот самый Гуцек?

(Может, стоит чаще выходить за пределы своих созвездий. В чужие иерархии репутаций, в языки отдаленных королевств. Может, такова мода сезона. О чем-то ведь нужно говорить, хотя говорить не о чем.)

Крыся все больше скучает. Надувает губы.

Что там? Религиозные ретро-консервы? Даже не смешно.

Они проиграли в тот момент, когда перешли к демократической конкуренции.

Значит, считаешь, что человек начинается с зачатия? Что это убийство? А они – убийцы?

И потому входишь к ним в комнату и стреляешь им в голову, вонзаешь нож в сердце, хватаешь и лупишь чем попадется.

Не может быть иного ответа. Это убийцы, они замышляют очередные убийства и позволяют другим совершать больше массовых убийств, и их не отговоришь от этого.

Но ты не выстрелил. Ты сел. Разговариваешь. Подаешь руку. Позволяешь решать большинству.

Ты проиграл.

Ты изменил себе перед лицом демократии.

Будто это не убийцы.

Будто ты лишь изображаешь перед людьми театр.

И они это видят. И ты это видишь.

И они видят, что ты видишь.

Неважно, идет ли речь о старомодном аборте, или о любом другом основанном на вере или традиции вопросе, – тот же самый выбор на пороге.

И все пропало. Зажглись огни в театре.

Можно быть либералом, но нельзя быть сегодня консерватором – только играть роль консерватора.