Читать книгу «Король боли» онлайн.

Командир получил от него носком сапога под ребро и зарычал еще громче. Повелительно махнув мне рукой, он вернулся в зал.

Броситься к заднему выходу, сбежать в грозу? Они меня тут же догонят.

По крайней мере, хоть убью прежде их главного пса, мне зачтется, этого бульдога надутого. Отложив трубку и выхватив из кармана плаща двуствольный пистолет, я вошел в главный зал.

Один из двоих раненых пленников уже испустил дух – это был молодой часовщик Миллер. Рядом с ним, распластанный на столе, будто перед снятием шкуры, истекал кровью наш майор. Еще троих, связанных, нетопыри усадили на скамью за камином – лейтенанта, советника и пастора. Они сидели промокшие, побитые, с вывернутыми за спину руками, крепко сжав губы и по-детски широко раскрыв глаза. А на них молча смотрели дети и кошки, застыв будто в театральной немой сцене.

– Когда он ушел?

– Простите?

– Когда ушел за доктором ваш человек?!

– Гм… часа два назад, даже больше. – Я передвинул руку с пистолетом под полу пиджака. – А потом еще хозяин посылал своего, но оба пропали в той буре.

Бульдог состроил злобную гримасу и выругался по-ихнему. Он бросил своим какие-то приказы, после которых один нетопырь вышел из корчмы, другой начал обыскивать майора и часовщика Миллера. Нашли ли они уже у майора бумаги? Вопрос времени – найдут. Я отвел взгляд.

И увидел перед собой рыкмистра, который смотрел на меня так, будто приставлял дуло к виску.

– Так когда вы тут в таком случае остановились?

– Это что, допрос? – Я ощерил зубы. – По какому праву? Что это вообще значит? Может, вы какое братство разбойничье или шайки чужеземные!

– Два часа назад я бы с вами скорее всего разминулся. Откуда путешествуете?

Уделко хотел было уйти, но нетопырь поменьше поймал его и трижды стукнул рукояткой пистолета. Пана Уделко положили рядом с майором.

– Вообще – из Вены.

– О! А где бывали? Может, я вас знаю, молодой человек.

– Смею сомневаться.

– Могу я узнать, с кем имею честь?

– Костшевский, Петр Павел. – Я натянуто поклонился. – Писарь в инвестиционном доме Аркауэра и Фильфа, Виплингерштрассе, двадцать пять.

Он задумчиво помассировал подбородок.

– Ну да, я вас знаю! Вы поэт, Костшевский, сказки рифмованные пишете!

Я взвел курки.

– Воистину, странная встреча, ибо меня прежде никто не узнавал, вы первый. Не так уж велика моя слава.

Он смотрел на меня и будто не видел, словно обращаясь не ко мне, холодному, сосредоточенному и готовому выстрелить, а к сердечному знакомому, которому перед этим пожал руку и заключил в крепкие объятия. Будто рассчитывал, что я тут перед ним размякну.

– Читал, ну как же, знаю ваши магические истории, и дети ими развлекаются, и мы тоже.

Дети не развлекались – мать загнала их наверх, хватая по одному и таща за воротники и уши. Остались недоеденные завтраки и мяукающие кошки.

– Не думал, что столь несерьезными историями…

– Ба! Но лишь для несерьезных историй мы по собственной воле открываем душу, и только они могут столь глубоко в нас войти и изменить, зачаровать – беззащитных, по-детски доверчивых. Не профессорские лекции и не проповеди с амвона, но именно магия чудесного воображения, очарование невозможного. В нас вспыхивает гордость, стоит нам вспомнить о Георгии над трупом адской твари – именно потому восстают одиночки против армий и империй. Именно оттуда рождается в людях все самое великое. Я не прав, молодой человек?

– Вы переоцениваете сказочников.

– Ложная скромность, ложная и потому безобразная. А этот, вон там, вам знаком?