Читать книгу «Король боли» онлайн.
Пинг!
Пульсар в созвездии.
Кто?
Пан Утралт.
Пан Костшева.
Павел перескакивает в гостиную Утралта.
Куда дух веет?
Туда, пан Костшева, туда.
Павел касается иконки на лацкане пиджака Утралта.
Меч или крест. Крест и меч.
Орден? Рыцарство 72. Симпатичный дизайн. Кто вас проектировал? А-а, вы же работаете в этой области, пан Костшева. Никто не проектировал. Но да, орден. Приватный ксендз? Нет. (Они садятся в кресла.) Вот видите, пан Костшева, вы спрашиваете, а ведь могли бы и знать. Почему он спрашивает? Чтобы о чем-то говорить. Так почему орден? Ну, чтобы вообще хоть что-нибудь.
Были такие движения петро. Йиппи, запиравшиеся в монастырских кельях, очень дорогое удовольствие аскезы. Еще более ранняя популярность БДСМ. Массы, рвущиеся в секты, к гуру, к психоаналитикам. Забавы взрослых людей с кольчугами, мечами, конями.
Брось камень в воду, и круги разойдутся во все стороны. Так и тут. Удар – и волны идут в прошлое и в будущее. Чем дальше, тем слабее, так что сперва появились такие вот игрушки. Но мы ведь все уже чувствуем. Что такое мы чувствуем, пан Адриан? Чувствуем конец времен человека. Чувствуем, что земля уходит из-под ног; на чем-то стоять надо, и мы строим подмостки, но чем мы выше, тем они более шаткие, чем мы могущественнее, тем они более хилые. Все валится. И рухнуло.
Правда, пан Костшева? Рухнуло.
Павел бурчит про себя: будет тут мне еще Бога на трупе Ницше подавать, иди лучше тотемы продавать в социале!
И вместе с тем: вот зачем он свежих соседей к сердцу прижимает! Чтобы обращать в свою веру. (Саундтрек: Smoke on the Water.) Чтобы заражать.
То была никакая не случайность. Он всех так. Ловит.
Легкий привкус возбуждения, будто в шляе heroic fantasy.
Ничем не отличается от секса. Павел вовсе не вожделеет особей любого пола, возраста, внешности, характера. Но именно на том и основан протеосексуализм, что можно легко перегейджить желание с произвольного Икса на произвольного Игрека.
Пока же он пьет.
Нет противоядия. (Бурчит.) Некуда бежать. Там только зубы быстрее портятся и вши на голове кишат. Но в голове – тот же паноптикум.
Именно этим вы и занимаетесь, пан Павел? Сидите на крыше и хлещете пиво на Луну?
Угу, только гейдж нам и остался.
Утралт моргает, взгляд его соскальзывает в сторону… Павел быстро хватает его за руку – лишь бы успеть раньше духа.
Allow me.[113] Вы возвращаетесь из-под чужого неба. А тут среда англо.
(В королевствах свои языки. Прежние corpspeaks, brandspeaks, cultspeaks[114]. Не обязательно принадлежать к другому поколению, чтобы не понимать.
И королевства там – не королевства. Созвездия – не созвездия. Гейдж – не гейдж.)
Павел разворачивает плей.
Картинка в фокусе:
Смуглолицый мужчина в сюртуке и жилете девятнадцатого века, с высоким белым воротником. Он смотрит прямо в объектив. У него нет одного глаза – веко залепляет глазницу, будто пластилин. В руках он держит толстый металлический стержень, наискосок туловища. Стержень настолько длинный, что концов его не видно. В чертах мужчины ощущается нечто обезьянье, тень тупой звериной брутальности.
[113] Позволь мне (англ.).
[114] Языки корпораций, языки брендов, языки сект (англ.).