Читать книгу «Король боли» онлайн.

– Только что пришла ваша просьба ускорить анализ. Присаживайтесь. Были ли побочные эффекты?

– Нет. Они были с этой собакой в отпуске на Адриатическом море, не могло ли это быть связано с —

– Фронт Европейского стаза упирается в Каир, вы бы услышали тревогу во всех СМИ, если бы что-то проникло так глубоко. Прошу еще немного терпения.

Король Боли закинул ногу на ногу, взглянул на свои ногти, посмотрел на темную кожу тяжелых, натруженных рук.

– Могу ли я посоветоваться с вами —

– Слушаю. – Она всегда прерывала его.

– Я знаю, что обычная иммиграционная процедура занимает два-три месяца. Чисто теоретически, если бы нас не ограничивали никакие законы, никакие другие требования, – как быстро можно человеку вклеить визу?

Новак-Новак подняла брови. Король Боли снова отвел взгляд. Тому, с кем он познакомился без куколя – кто с ним познакомился без куколя – он не мог смотреть в глаза.

Инженер оперлась локтями на письменный стол, наклонила голову.

– Этот человек, получив визу, должен остаться в живых?

– Да, да.

– От сорока восьми часов до пяти недель, зависит от того, какое оборудование у нас есть и какова степень совместимости выходного стаза и целевого стаза.

– А если из стаза под Открытое Небо?

– Это не имеет значения. Вам звонили из Живицы?

– Что? Нет, – сухо усмехнулся Король. – Дело не во мне. Я чисто теоретически спрашиваю.

– Я подумала, что до вас дошла какая-то информация и вы решили эмигрировать, пока Живица не обратится в суд за принудительной нормализацией. Мы бы потеряли хорошего клиента. – Она тепло улыбнулась.

Король пренебрежительно махнул рукой. Европейская Комиссия по сохранению жизни сразу выписывает разрешение пластусам, живущим под ее стазом; аналогичная политика применяется в большинстве стазов. Если бы они захотели нормализовать всех химериков, которые родились в качестве побочных эффектов очередных апгрейдов генома стаза, они бы потратили на это десятилетия и десятки миллиардов из бюджета. Кроме того, некоторые формы химеризации оказываются вполне успешными. Одна из первых теорий заговора, с которыми Король Боли сталкивался еще в детстве, заключалась в том, что ни один химерик, рожденный под биостазом, не является случайно выпавшей комбинацией генетической рулетки, непредсказуемым сцеплением генов стаза с генами, унаследованными естественным путем от родителей, а является спланированным экспериментом Живицы, элементом гонки генетических вооружений между родным стазом и другими стазами.

– А вы не знаете, можно ли оформить визу как-то самостоятельно?

– Теоретически.

– Теоретически.

Улыбка сошла с ее губ.

– Теоретически это можно сделать в любой клинике, наверное, даже у нас. Это операция по переписыванию организма с одной генетики на другую, аналогичная той, которую мы все незаметно проходим с каждым обновлением стаза, только быстрее и радикальнее, потому что изменения более масштабные. Во всяком случае, оборудование идентично. Но где взять саму визу, полный пакет целевой генетической информации? Правительство стаза, в которое вы эмигрируете, должно предоставить вам индивидуальный генетический код. В противном случае, даже если вы перепишетесь на их генетику с максимальной точностью, как только вы пересечете границу стаза, он мгновенно уничтожит вас как инородное тело. И ни одно правительство не выдаст визу частной клинике. Вы это понимаете?

– Правительство – нет. Но если кто-то захочет эмигрировать под Открытое Небо? Ему просто нужно достичь общей генетической совместимости. Люди так эмигрируют, я видел в сети, такое бывает. Так где же они переписывают себя, если —

– Как вы правильно заметили, все это в сети. Можете себе представить —

– Но, пани Ирена, – Король Боли рассматривал свои белые носки и кожаные мокасины, – раз уж мы с вами приятно беседуем…

– Вы ведь не часто выходите из дома, да? – язвительно бросила она.

– Нет. Никогда. Не лично. Но…

Она приложила ноготь к уголку левого глаза, зажмурив правый, – Король на мгновение поднял голову, чтобы хорошо запомнить этот ее жест задумчивости.

– В последний раз, когда я настраивала вам стаз, у вас, едва вы меня увидели, случился какой-то припадок, эпилепсия или что-то в этом роде, впрочем, я не знала, что такие вещи —

– Вы прикоснулись ко мне тогда.