Читать книгу «Король боли» онлайн.

С тем же успехом он мог бы уговаривать деда Борковика на «Timeless Beauty» или «HardPlay».

Появляется сестра с кошкой под мышкой. (Дюймовочка или Разиня.)

Творог, боже упаси яичница. И даже его она пробует крайне осторожно, кончиком языка, еда – непристойная привычка.

Сестра наполовину отсутствует, пребывая под флагами Лиссабона; будучи вассалкой королевства Отака-Моцарт, она не спит, ходит в батисте и кружевах, режет себя до крови.

Какое-то время они болтают ни о чем. Тэги: SocialOpen, Casual.

Мать откровенно подслушивает.

Павел считает, что это хороший знак. Им еще есть за что зацепиться языками.

Заходит разговор о послеродовых болях нового королевства. Сестра расспрашивает про утечки из Гейзера. (Диалоги.) Вы делали цвета и патриотизм оэсов пласта. Мы опускаемся аж до кофе и пряника. Контрнаступление уже куплено? Сорри, сис, это все над моей головой, я – дойная корова на пастбище. Но ты же наверняка слышал, переводят ли людей. (У Павла возникают смутные ассоциации с ФАТАГОЙ.) Трудно сказать, может, это конкуренция, а может, и нет. Ваше королевство из этого мира? Сестра кивает. Мы основаны на Бенфике Лиссабон, frutti di mare, крестовых походах, серьезной музыке, Херре Торфе, art deco, исламских беспроцентных кредитах, fair-trade, шахматах и мягком протеосексуализме. А также немного бычьей крови и навязчивого невроза, плюс солнце Гибралтара.

Павел все это знает по работе. Об этом болтают в духе и за столом. Новое королевство – всегда какое-то оживление в бизнесе. (Сестра уже много лет занимается культурными конверсиями для южан.)

Континент, поднимающийся из глубин океана.

Павел – вассал МорганЧейз/Хаалса-ДокторКто. Он ценит общешляевые страховки, жесткие рекламные фильтры и британские манеры духа.

Он сплетничает с сестрой о потоках фобий и извращений. Что не утекает в публичную душу? Не то, что всего дешевле, но то, что труднее всего скопировать, заснять на видео, записать. (Яичница стынет.)

И тут мать: Вы бы сходили на могилу отца, а?

Замешательство. К чему это было? Павел с сестрой смотрят друг на друга.

Сходим, мама, сходим.

Мать вырвала у Павла стакан и энергично его моет. Семья! Семья важнее всего!

Сестра стирает с подбородка Павла жир.

Семья. Племя. Кровь. Павел хочет сказать в духе все, что думает, но зачем? Сестра и так это знает.

Нет никакой семьи, мама. (Сказал бы он.) Мы в театре. Сидим на сцене. Зрители смотрят на нас, как мы теснимся в курной избе, поедая деревянными ложками жирные клецки из обшей миски.

Ты видишь это, мама?

Если бы ты вышла на наши орбиты…

Где живут во внегеографическом созвездии ближних и дальних знакомых. Вполне возможно и вероятно, что там найдется и кто-то из той же генетической линии, из-под той же крыши в детстве. Но это ничего не значит. Их не станешь называть «семьей».

Семья – генетическая случайность. Что с того, что у вас общие кровь и воспоминания, если с ними не о чем разговаривать, если вы разошлись по разным душам, разным астрономиям и королевствам?

Даже если у тебя есть ребенок, он никак тебя не определяет. Есть, нет, есть, потом снова десятки лет будешь жить бездетным – ты не отец, не мать, это сезонные созвездия.

Ты не нуждаешься в семье.

Она умерла. Моно или поли, вертикальная или горизонтальная, неважно. Супермаркет религий убил Бога, а супермаркет созвездий убил семью.

Павел этого не говорит и не скажет, поскольку знает, что услышала бы мама. Нечто совершенно иное.

(Нет таких слов.)

Сестра. Съела творог. Anyway. Мы получили директивы из Лиссабона, там будет бонус на протео биоло. И вопросительно смотрит на Павла.

Тот пожимает плечами. Режет и пожирает яичный Мальборк.