Они уже познакомились.
Утралт приглашает в сердце.
И вот так мне предстоит начать? – думает Павел. – С нового соседа?
Он прячет Адриана Утралта в карман, забирает пиво и спускается с крыши.
В квартире колеблется между гейджем и гейджем.
Неуверенность – приятное состояние. Он ложится на кровать, все так же колеблясь.
Павел дышит.
Дышит.
Дышит.
Он ждет забытья, мгновения, когда долговременная память оторвется от кратковременной, консолидации прошлого. (Под рукой всегда ингалятор с забывайкой, ингибитором ПКМ-Зет.)
Шум ночи в голове. Пустота.
Павел представляет себе человеческую жизнь как фазовое пространство всех возможностей души и тела. Человек абсолютно свободный в нем неотличим от человека абсолютно пустого: без качеств, без характера. Каждый поступок и каждая мысль одинаково вероятны.
Размазанный ровным слоем. Вот что это.
Он лежит без движения час.
Другой.
На третий час встает, идет в туалет, мочится.
Потом ложится снова.
Засыпает в одежде.
Просыпается.
Сухо в горле.
Он идет выпить воды.
Утреннее солнце шелестит на занавесках. Открыли Атлантиду. Будто ковер стелются зеленые пастбища.
Павел медленными долгими глотками пьет минеральную воду. Вода кажется ему очень вкусной.
Он пытается вспомнить, принял вчера таблетки или нет.
Вчера? Позавчера? В другой день?
Вчера – то есть когда?
Дух тянется к карману.
День, когда он познакомился с Адрианом Утралтом.
Ага.
Рабочая этика