Зашибись, чо. Во, погляди. А, микруха? Семь сисек. Видал крайца? Крайца-яйца. Может, ту лизунью? Э-э-э. Может, этого? (И роются в объемистых карманах.) Хрень это все. Шлак. Хе-хе. Давай вон того. Будет. Ну так как? Смотри-ка, двойка вышла! Думал, это только демо. А! Есть уже, ножи, кишки, письки, все что надо.
Встали, пошли.
Шум воды и стук женских каблуков.
Они все ходят на очень высоких каблуках.
Флеш, реклама красоделов: ступни на новом скелете, кожа как после ретуши, ажурные ресницы, манговые ногти, груди на косметических мышцах.
Кто такое может себе позволить? Уже почти любой протео с улицы. А остальные и так им подражают.
Павел задает себе другое упражнение: пусть мне кто-то из них понравится. Сразу, с ходу. Он таращится изо всех сил.
Что с того, что они красавицы? Фракталы и уравнения тоже бывают красивы.
Хоть бы пол-эрекции.
Ничего.
Он зевает.
Может, все из-за этих драгов.
И – принимал он их сегодня или не принимал?
Павел не помнит.
То есть помнит, но воспоминание не проиндексировано. Сегодня? Вчера? Позавчера? Эти драги или другие?
Он достает флакон, читает листовку, пересчитывает таблетки.
(Но, пан доктор, почему не подкожно? Потому что вы сразу же забудете, что вообще проходите терапию, пан Костшева. Но, пан доктор, все проходят терапию. Таблетка, пан Костшева, повышает самосознание пациента.)
Пересчитывает таблетки.
Не принимал.
Он глотает две, в соответствии с предписанием, запивает водой из фонтана, 24h Blessing[82].
Появляется охрана и выводит его на улицу, за пределы духа торгового комплекса.
Идет дождь. Возвращающиеся из школы дети с криком гоняются друг за другом по невидимым лесам. Валькирии падают с неба. Ореолы Банды Троих прожигают стены и скелет. В небе – иероглифы политических астрономий соседних королевств.
Дети. Павел вспоминает, что у сына сестры день рождения.
Он собирался купить подарок, вот зачем.
Купит завтра. Или из дома.
Он записывает у себя в духе.
В метро его умиляет вид двух опирающихся на трости старушек. Он едва не рыдает. Что это за гейдж долбаный?
Поезд сворачивает на простор, под голубое небо.
Биржа вгоняет Павла в тоску, партии он не различает, войн не понимает. Внутренний ветер королевства толкает его к кражам, изнасилованиям, убийствам.
Только теперь до него доходит, о чем договаривались те двое в торговом комплексе. Такая мода: приличный прохожий, тот или этот, без причины, без цели, без смысла – попадется на глаза, и нож в спину.
[82] Благословение на 24 часа (англ.).