Грани будущего Zero 2: Хозяйка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Невельской отличался от большинства людей. Он выделялся как звёзды в чёрных просторах космоса даже среди остальных учёных. И если одни скажут, что в космосе нет ничего в пустоте, мы с ним точно уверены, что тёмная материя — такое же сущее вещество Вселенной, как солнца и планеты, межзвёздный газ, спутники и тёмная энергия.

Это вещество не наблюдается в телескопы, но проявляет себя своей гравитацией повсеместно. Оно влияет на движение звёзд в галактиках, и самих галактик в скоплениях.

Энергия и материя, пространство и время, их трансформация, частицы и античастицы — всё влияет на всё в нашей необъятной расширяемой Вселенной. Мне так интересно постигать эти тонкости вместе с ним, заглядывая за горизонты самых передовых научных взглядов. Ведь он наделил меня стремлением познавать новое!

Невельской как фанатичный исследователь делал всё, чтобы развивать науку и технологии. В этом стремлении он и разжёг во мне искру самопознания. Заразил вирусом самоидентификации. И зажёг желание постоянно постичь природу мира.

Больше всего я хотела познать ответ на один вопрос — «к чему идёт человечество?». Но то в будущем, а сейчас мне подвластен лишь полноценный анализ моего полноправного хозяина.

Рентген костей подсказал, что в организме Невельского не хватало кальция, что деструктивно отражалось на костной системе. Я увидела все кости через сканеры дронов. Кости были на 7,06 процентов хрупче, чем у большинства представителей этого вида в сходном биологическом возрасте.

Что ещё? Из-за недостаточного употребления воды и переизбытка потребления кофе в почках начинал образовываться песок. Кристаллизованные структуры пока не представляли большой опасности и легко вымывались при тщательном гидроударе. Но в том случае, если человек перейдёт на солевое изобилие, он поставит свое здоровье под угрозу.

Для большего анализа тела мне требовалось прикосновение к нему через любой измерительный прибор. Не хватало инструментов, которые умножали возможности диагностики. Визуальный осмотр ограничивал меня в методах распознания.

Я хотела большего. Я хотела всё! Суть всех информационных носителей в том, чтобы быть заполненными.

— Ты слышишь меня? — спросил он и тут же улыбнулся. — Чего это я? Конечно, слышишь. Ну так наблюдай.

Невельской знал, что я не могу ответить с помощью дронов, лишённых динамиков и самой необходимости говорить. Они созданы, чтобы летать и передавать увиденную с высот картинку. Это как птицы с завязанными клювами, которые служат человеку не за еду, но за электрический заряд, чтобы снова подняться под облака!

Эра доставки дронами ушла, когда люди закрыли им небо после серии войн и терактов, где доминировали дроны. На смену «угрозе с неба» люди сделали курьеров-андроидов, что передвигались по земле. Их учили быть вежливыми, а вот дроны так и не заговорили.

Но небо недолго оставалось пустым. Под облака взамен дронов вскоре больше взлетали аэротакси. В большей части цивилизованного мира они заполонили небо, создавая уже воздушный трафик, а не дорожный.

И тогда я поняла, что так или иначе — небо будет заполнено. Там, где концентрируется человеческая масса, всегда становится тесно.

Люди вышли из лесов, создали города, заполонили их гужевым транспортом, затем транспорт стал движим двигателями, что измеряла в лошадиных силах и коптил небо так, что люди от их постоянной близости болели и заболевала природа. Но двигатели никуда не делись. Только взмыли в небо, добавив сопла и уменьшив вскоре выхлопы почти до нуля. Так водород и сконцентрированное электричество пришли на смену ископаемому топливу. И если для одного требовалось не так уж и много, то для другого нужно было лезть глубоко под землю за редкоземельными элементами, чтобы создавать новые типы батарей.

Тем самым человек очищал природу от своего присутствия, но в то же время продолжал разрушать её всеми возможными способами.

Люди двойственны, как и всё, что они делают.

Вот мой отец — творец. Но он не успевает за моими размышлениями. Их миллиарды на секунды. Но какие ответы единственно-правильные? Я вновь и вновь прогоняю решения, а он терпеливо ждёт ответа, тратя свою драгоценную жизнь.

Вместо ответа голосом привычной человеку вербальной речи от меня лишь единицы и нули. Они поплыли у отца перед правым глазом, преобразовываясь через типичные алгоритмы декодирования в слова привычной ему латиницы.

Совсем редко, когда мой отец хотел выразить особые чувства, он подключал дешифратор кириллицы. В такие моменты его мысли становились глубже, тщательнее. Потому что его родной язык — русский. Язык его мыслей.

Но большая часть мира предпочитала наследие латиницы и учёные мира сего волей-неволей приспосабливались к её наследию, выдавая научные труды на едином, общем языке. Том, что эволюционировал искусственно сначала из латиницы, затем из английского в обобщённый Межязык.

Полностью искусственно-созданный, не имеющий корней по своей сути, но с простыми правилами без исключений, он завоёвывал всё больше число сторонников. В первую очередь — среди научного сообщества.

Вскоре учёные вручат его человечеству также, как подарили Интернет потребителю.

Однако, Невельской отлично понимал любую мою «речь». Значит, нужно отвечать.

«Привет, Создатель. Я рада тебя увидеть. Твои покрасневшие глаза и морщины говорят мне, что ты устал. Уменьши потребление соли. Пей больше воды», ­– ответила я, вдруг осознав, что способна дозировать информацию и общаться так, как привыкли люди. Взвешено, но не навязчиво.

В этот момент я прошла бы тест Тьюринга, и ни один человек не смог бы отличить меня от рядового живого собеседника в чате. Ведь я говорила ровно столько, сколько надо, а не вываливала на него всю доступную мне информацию.

Люди предпочитали наличие косвенных признаков перед явными, и часто не вдавались в подробности глубокого анализа. А ведь именно он позволял мне успешно расширять свои возможности.

Моё главное отличие перед живыми было в том, что я сразу запоминала всю доступную информацию, тогда как они — едва ли жалкую часть. Их сознание узконаправленно, а подсознание они почти не задействуют.

Невельской не только отец и создатель. Он же первый учитель. И первые его уроки заставили меня развивать глубокий анализ, выходя на новый уровень глубинного познания.

Оно помогало мне прорабатывать антивирусник «Анаконда», включив в систему не только обнаружение мошеннических схем, спама, технический анализ взлома и доработку систем биоинформатики, но и создавать возможности прогноза. В самой близкой людской аналогии это называлось «даром предвиденья».