Наши с Агнетой столы стоят друг против друга, и на каждом по телефону. Ближе к полудню, когда началась жуткая горячка и телефоны звонили непрерывно, я подняла телефонную трубку и набрала номер Агнеты. Она ничего не заметила и отвечала как обычно.
— Алло! — сказала я на певучем финско-шведском наречии, чтобы мой голос стал неузнаваем. — Меня зовут фру Блумквист. Я хотела бы прийти и посоветоваться по поводу развода.
— Минутку, я посмотрю, когда господин адвокат сможет вас принять, — учтиво сказала Агнета.
Тут я начала всхлипывать, и Агнета с виду тут же сильно приободрилась. Ведь, как уже говорилось, ее специальность — утешать плачущих женщин.
— Ну-ну! — успокаивающе сказала она. — В чем дело?
— Мой муж бьет меня, — сказала я. — Получит жалованье и сразу же покупает дешевые украшения, чтобы не оказаться с пустыми руками, когда захочет швырнуть что-нибудь мне в голову. Есть ли в брачном кодексе статья, подтверждающая, что он вправе так поступать?
Агнета, похоже, была потрясена.
— При таких обстоятельствах развод — единственно правильное решение! — энергично заявила она.
— Да, но дети… — попыталась было я.
— У вас много детей? — поинтересовалась Агнета.
— Не-а, не так уж и много, — ответила я. — Но, верно, двенадцать-тринадцать найдется, если сосчитать всех.
Агнета ловила ртом воздух.
— Упаси бог! — воскликнула она. — Тогда вы, видимо, живете в ужасной тесноте. Быть может, в этом причина дурного настроения вашего мужа?
— Не-а, не в такой уж тесноте мы живем, — сказала я. — У нас большая прекрасная однокомнатная квартира!
— Однокомнатная квартира! — вне себя от ужаса заорала Агнета. — Четырнадцать человек в однокомнатной квартире!
— Восемнадцать! — поправила я. — Восемнадцать, с возлюбленными моего мужа и его побочными женами. Но свекровь живет на кухне, так что она не в счет.
Агнета яростно ковыряла в носу. Она поняла, что кто-то ее разыгрывает, но совершенно не заподозрила меня, сидевшую всего в метре от нее.
— Вы что — разыгрываете меня? — возмущенно спросила она.
— Нечего ковырять в носу, когда разговариваете с клиенткой, — сказала я. — Это выглядит совершенно по-торпарски и глупо.
— Извините, — сказала Агнета и прелестно покраснела.
Затем смущенно посмотрела на свою телефонную трубку. А потом наконец взглянула на меня.
Услышав воинственный клич Агнеты, из своей комнаты появилась Сова-Халва. Пожалуй, это исключительно ее заслуга, что утренние газеты не вышли с заголовком на трех полосах:
Но на следующий день я пришла с повинной. Положив пакетик жареного миндаля на пишущую машинку Агнеты, я написала маленькую дружескую записку:
О, эти жалкие три недели с золотой каемочкой! Собственно говоря, в кошмарном ожидании отпуска есть что-то завораживающее! Взволнованные этим ожиданием, мы все — «маленькие человеки»[242], которые сидят в конторе, и мечтают, и жаждут, и строят планы, и экономят, и фантазируют, веря, что все их мечты осуществятся, стоит лишь пойти в отпуск. Мы храбро пробираемся сквозь глубокие снежные заносы, преодолеваем простуды и эпидемии гриппа и вообще страдаем, не жалуясь. Ха, только бы нам дождаться отпуска! Это ужасно! И вероятно, следовало бы специально учредить должность психиатра, который занимался бы теми, кто возвращается после неудавшегося отпуска. Ведь если отпуск оказывается неудачным, как сможет бедное дитя человеческое осмелиться пойти навстречу новой зиме?[243] Поверьте мне, тут необходимы успокоительные пилюли!
Мы с Евой что ни день строили новые планы. То мы собирались выбраться на западное побережье — на западном побережье, утверждал Ян, в сентябре бывает чудесно… то поехать на велосипедах на Эланд[244]. А порой, охваченные манией величия, решали отправиться в какую-нибудь туристическую поездку в Италию. Но это была совсем не сложная математическая задача высчитать, что эта страна — за пределами наших возможностей. Хотя строить планы было весело, да, очень весело!
У Яна отпуск был в июле, и он отправился в Стрёмстад[245], откуда присылал мне открытки с видами местных красот и со множеством восторженных восклицаний о солнце, и о соленых волнах, и о прекрасных наядах. Полагаю, что строки о прекрасных наядах были задуманы как легкое напоминание о том, что я не должна быть слишком уверена в своей неотразимости. Но я относилась и к наядам, и к отъезду Яна так спокойно, что Ева, огорченно качая головой, говорила:
— Если это любовь, то я питаю истинную страсть к моему старому велосипеду!
Но что делать, если Стокгольм прекрасен даже без Яна?! Стокгольм летом, о, как я люблю все это! Сидеть на ступеньках лестницы Концертного зала[246] во время перерывов на ленч и загорать! Пить кофе по вечерам в парке Берцелиуса[247] и слушать музыку, доносящуюся из ресторана Берна![248] Отправиться в какой-нибудь кинотеатр, где идет хороший старый фильм, который мечтаешь посмотреть снова, и выйти после сеанса в сладостный мрак! И не мерзнуть в легком платьице!.. Разве все это не удивительно прекрасно?
[241] Мальорка (Майорка) — остров в Средиземном море, самый крупный из Балеарских островов, территория Испании.
[242] Имеется в виду персонаж романа немецкого писателя Ганса Фаллады (1893-1947) «Что же дальше, маленький человек?» (1932).
[243] Возможно, персонаж романа датского писателя Мартина Андерсена Нексе (1869-1954) «Дитте — дитя человеческое» (1917-1921).
[244] Остров в Балтийском море, у восточного побережья Швеции.
[245] Город в шведском лене Гётеборг-Бохус.
[246] В центре Стокгольма.
[247] Берцелиус Йенс Якоб (1779-1848) — шведский химик и минералог. Парк находится у Драматического театра.
[248] Известный ресторан, где собираются писатели, художники, артисты, описанный в романе Стриндберга «Красная комната» (1879).