Пропустила вперёд пришедшую после неё женщину, взяла себе самый последний из сегодняшних номерок, чтобы в самом конце зайти. Бабушки на скамейке обсуждали, у кого из них дольше диабет и как они о нём узнали. Спорили, что лучше помогает – инсулин или таблетки; каждая хвасталась своим способом лечения как лучшим. Анхела молча смотрела в землю и не участвовала в этом соревновании.
Наконец, подошла её очередь. Взвешивание, измерение давления, обычные действия и обычные вопросы – всё по стандарту.
– Какие у вас жалобы, с чем пришли?
– До́ктора, мне кажется, я беременна…
– Вы хотите точно знать и пришли проверить тестом, да?
– Я хочу узнать, что я не беременна, вот что я хочу.
– Хорошо, давайте тест сделаем.
Врач отправляет пациентку в туалет со специальным стаканчиком для анализов, объясняет, что нужно сделать, готовит тест-полоску. Ждём результат.
Анхела смотрит в стену, крутит в пальцах края расшитого пояса.
– Тест положительный, вы беременны…
Анхела начинает часто моргать ресницами, пытается держать взгляд на лице врача, плачет.
– До́ктора, пожалуйста, дайте мне таблетку какую-то или вытащите его из меня!
– Вы же знаете, мы не можем, никак не можем этого сделать…
Рыдает. Врач и медсестра пытаются успокоить, объясняют, что нужно делать, чтобы беременность и роды прошли хорошо. Рассказывают, когда нужно прийти в следующий раз за консультацией.
Рыдать перестаёт. Кивает трясущейся головой. Уходит в сумерки.
Через несколько дней снова приходит в клинику. Приходит, скорчившись от боли в животе, но весёлая, даже радостная.
– До́ктора, из меня кровь идёт! Так сильно, что заткнуть ничем не могу, всё пропитывается. Можно что-то сделать с этим?
– Конечно, скорее заходите! Что случилось с вами?
– А я тут к одной сеньоре сходила… Она мне разного дала: и таблеток, и трав, и постучала по мне. Вот ребёнок и растворился, я больше не беременна. Только кровь льётся сильно.
Девочки молча несут из аптеки кровоостанавливающие препараты, средства для обработки, перевязочные материалы.
Пытаются сделать то, что им можно и доступно в этой горной гватемальской деревне. Пытаются помочь.
У нас сломался водопровод. То есть сломался он не совсем у нас. Рабочие, которые чинят дорогу в двух километрах от клиники, пригнали из города трактор, для скорости. Ковшом этого трактора при раскопках случайно повредили трубу, ту самую, по которой вода шла к нам в клинику, в школу, в алькальдию и ещё в несколько соседних домов.
Сначала мы включили режим экономии – не стирать вещи, готовить в одной и той же посуде повторно, не мыть ничего, кроме рук, и то исключительно перед медицинскими процедурами или едой, не пить больше одной чашки на приём пищи.
Вода всё равно заканчивалась стремительно.
Сходили в алькальдию узнать, когда же восстановят трубу.
Нам ответили, что починят на днях.
Дни без воды шли, четвёртый, шестой, восьмой, десятый… Мы расставляли вокруг клиники вёдра, бочки и канистры на ночь – набирали питьевую воду. Она набиралась понемногу, мутная, склизкая. Кипятили её и с прикрытыми глазами мыли: овощи, посуду, себя. Пригодились мне навыки жизни, приобретённые в российской деревне, когда в тазике сначала моешь чайные чашки, потом тарелки, а напоследок уже самое грязное – кастрюли, сковороды. Марианна нервно моргала, глядя на этот метод, но не жаловалась и мыла так же. К концу второй недели у всех нас закончилось чистое бельё, и пришлось шокировать Марианну новым для неё способом стирки – вручную, в ведре из-под строительной краски.
На выходных Лиза не выдержала, предложила дойти пешком до домов, которые ниже разлома трубы находятся, узнать, есть ли у них вода, и напроситься помыться. В одном из домов, примерно в трёх километрах от клиники, вода нашлась. Нам разрешили набрать несколько канистр для питья и прийти вечером – помыться. Мы были счастливы и на радостях выпили даже по две чашки чая за ужином, так хотелось пить.
Пришёл пациент с диабетом.
Медсестра измеряет глюкозу – высокая, сильно. Для точности листает историю болезни, сверяет с замером в последнее посещение. Да, сегодня уровень сахара сильно выше, чем в прошлом месяце.