Плита шумно обрушилась на пол, захлопывая щель и отделяя меня от мальчика, и в это же мгновение через дверь в квартиру ворвались двое крупных бойцов спецназа в полном облачении и нацелили на меня стволы. Один из них громко скомандовал:
— Не двигаться, руки за голову! Медленно повернуться! Встань и иди ко мне, без резких движений!
— Там под завалом ребёнок! — крикнула я.
— Я сказал — не дёргаться! Одно резкое движение — и я открываю огонь!
— Нет! Я должна его спасти!
Я отвернулась от него, встала на колени, схватилась за край плиты и принялась в отчаянии дёргать его. Плита была неподъёмная, ничего не получалось, я со скрежетом тщетно обдирала биотитановые пальцы о щербатый бетон. В бок впилось что-то острое, по телу покатилась волна мучительного электрического разряда, я резко обернулась и вслепую сделала выпад. Удар пришёлся куда-то в корпус полицейского, он, не ожидая от меня такой прыти, споткнулся о глыбу и, попытавшись уцепиться за стоящий тут же шифоньер, загремел на пол. В одну секунду оказавшись возле бойца, я схватила выпавший из его рук автошокер и взяла на мушку второго бойца, стоявшего у самого выхода.
— Бросай оружие! — крикнула я, целясь ему в голову.
— Ты соображаешь, что делаешь? — спросил он, медленно опуская ствол.
— Я ухожу! И не вздумай мне мешать! Ствол на пол и в сторону!
Украдкой оглянувшись назад, видимо, в ожидании подкрепления, он аккуратно положил оружие и сделал пару шагов в сторону кухни. Другие бойцы будут здесь в любую секунду, меня спасала лишь стеснённость пространства, поэтому нужно было немедленно уходить! Удерживая спецназовца на прицеле, я выбралась из квартиры, и в этот момент сверху, в пролёте показалась тень. Вскинув шокер, я зажала гашетку, и оружие с треском выплюнуло в стену серию голубых разрядов. Преследователи замешкались, а я швырнула ствол на лестницу и буквально нырнула ногами вниз, в узкую щель между ступенями и крупными обломками камней, в следующий пролёт. Затрещала материя куртки, о ржавую арматуру скрежетнул биотитан, что-то больно впилось мне в бок — и вот я уже внизу, а туда, где я только что была, ударил разряд шокера.
Отверстие заслонила тень, и кто-то крикнул:
— Сдавайся, призрак! Не усугубляй, ты себе и так уже срок подняла!
— Вам надо спасти ребёнка! Это самое главное! — прокричала я, спускаясь вниз, в темноту, и упёрлась в решётку, отделявшую заваленное фойе первого этажа от спуска в подвал. В лицо дохнуло затхлостью, меня окутал тёплый пар.
Голос сверху гаркнул:
— Если бы не ты и твои подельники, никого не пришлось бы спасать!.. Маски надеть, будем выкуривать хорька! Аметист, гони сюда бригаду, надо ещё одну плиту поднять!
— Пашковский, выставляйся с той стороны! — прозвучал второй, хриплый голос. — Она не должна уйти!
Металлический предмет застучал по полу, что-то хлопнуло, пронзительно завоняло едким дымом. Зажмурившись, плазменным резаком я отсекла замок с решётки, спустилась на последний пролёт и стала пробираться вперёд почти по колено в жиже. Дальше, во тьме, шумела вода — по всей видимости, обрушением были повреждены трубы. Перед глазами скакали разноцветные кляксы, в боку саднило, голова кружилась, по телу словно носились искры, пронизывая до самого нутра — ощущались последствия электрического разряда.
Пламя резака разгоняло тьму, выхватывая идущие вдоль стен трубы и тёмные проёмы по бокам. Шаря глазами во тьме, я пыталась высмотреть спасительный выход. Метнулась направо, откуда, как мне показалось, задувал свежий воздух. Решётка! Маленькое окошко под потолком, забранное решёткой. Не помня себя, я поддала резаку мощности и принялась срезать прутья один за другим. Старый ржавый металл поддавался, и вскоре четвёртый армированный прут лопнул у основания.
Сзади что-то громыхнуло, послышался плеск. Они уже здесь! Быстро, быстро! Если они меня поймают, всё пропало, и Вера останется жить!
Судорожно вцепившись в металл, я спилила ещё два прута и теперь лихорадочно, до боли напрягая все мышцы тела, отгибала третий. Усилители пронзительно свистели, работая на пределе, и через секунду я уже протискивалась в образовавшееся отверстие в вечернюю полутьму. Мокрый бетон, трава, покрытая снегом — и несколько зевак, замерших с открытыми ртами поодаль. Вскакиваю и рвусь куда глаза глядят, а позади слышится надсадный крик:
— Уходит! Давай назад!
Вкладываю все силы в последний рывок в сторону облезлых кустов, продираюсь насквозь, ломая ветки, рассекая лицо, и стремглав бегу вдоль какого-то бетонного забора. Во рту — привкус крови, уши закладывает, сердце заходится и захлёбывается, но я не останавливаюсь — не могу! Я просто не могу попасться им после всего этого!
Время тянется, разворачиваясь в вечность, мимо мелькают стрелы горящих фонарей, редкие прохожие расступаются, бегут прочь заборы и уплывают назад высокие дома. Поворот, ещё один, проезжая часть, визг тормозов и резкий, словно нож, гудок, и снова кусты. Какие-то буераки, ещё один забор, широченная канава… Наконец, замедляю ход, и моё тело, превращаясь в гору бесполезного мяса, увлекает меня вниз, под землю. Сквозь чёрный туннель взглядом ловлю в мелькающем потоке искр белый сугроб и обессиленно валюсь прямо в него.
Дышать… Пожалуйста, кто-нибудь, дайте мне воздуха…
Глава XIII. Цивилизация нулевого типа
Каждое действие встраивается в цепочку, каждое событие — в последовательность. Стоит сделать шаг, за ним неизбежно последует второй, и совсем необязательно, что его сделаешь именно ты. И уж точно нельзя достоверно предсказать, куда эта последовательность событий приведёт. Вечером я села на гравицикл, а утром следующего дня под развалинами дома оказался погребён маленький мальчик. Я не знала, что с ним, выжил ли он, и если да — удалось ли спасателям его вызволить, но я точно знала — всё это произошло по моей вине…
Прохлада окутывала раскалённое тело, в небе надо мной едва заметно кивал головой тусклый уличный фонарь. Наконец, я нашла в себе силы поднять голову и оглядеться. Бетонная дорожка огибала небольшой прудик, светлевший в сумраке серым пятном покрытой коркой льда водной гладью. За деревьями виднелись многоэтажные дома, а небо было освещено сплошным заревом от тысяч и тысяч городских огней — значит я всё ещё находилась в черте города. По моим прикидкам, я пробежала не меньше трёх километров, но этот город был поистине огромен. Он вбирал в себя всё окружающее пространство, всасывал людей, дома и целые районы, расширялся, и конца ему не было видно. И сейчас я была уверена — попав однажды в этот город, я никогда не смогу выбраться из него. Он проглотит меня и даже этого не заметит.
Я снова была одна, без средств к существованию — пачка денег куда-то испарилась из внутреннего кармана, — но хотя бы в относительном здравии. Поёжившись и закутавшись поплотнее в изодранную куртку, я понуро побрела в сторону домов. Рваная ссадина в боку давала о себе знать, всё тело было будто до самой макушки залито свинцом, но мне ничего не оставалось, кроме как за эту ночь добраться до института и встретиться там с профессором Агаповым — его разовая лекция была запланирована как раз на предстоящее утро. Я не могла позволить себе упустить единственный шанс на встречу…
Возле домов, прилегая к улице, развалился торговый центр с огромной парковкой. Одна из вывесок гласила: «VR-клуб «Сладкие ягоды». Название не сулило ничего хорошего, однако мне нужно было сориентироваться на местности, и я вошла внутрь. Галерея торгового центра встретила меня запахом мочи͐. Вдоль стены расположилась небольшая стайка доходяг в рванине. Они были худы — впалые щёки, сутулые спины и тощие фигуры выдавали в них молодых людей лет от двадцати до тридцати в крайнем истощении. Кто-то лежал на грязных картонках, раздавалось приглушённое сбивчивое бормотание:
… — Я попробовала, и на вкус — прям гадкое-гадкое вино, протухшее. А оказалось, что это арбузный пломбир! Ты спроси меня, чего я хочу — я тебе скажу. Я хочу пломбир! Давай сходим в магазин и украдём ту бутылку вина, а потом сделаем из неё пломбир… Ну дава-а-ай…