Чьи-то толстые пальцы сдавили шею, в глазах стало темнеть. Вложив все силы, я пыталась освободить руку, но тщетно — боль в вывернутом плече затмевала окружающий мир, утопающий в дожде. Резко затрещала рвущаяся материя, кто-то раздвинул мне ноги, чьи-то шершавые руки заскользили по биотитановым голеням, словно огромные волосатые пауки — поползли выше и выше, к покрывшейся зябкими мурашками живой коже.
— Я следующий, Линдси! — сказал кто-то.
Я попыталась лягнуть ногой куда-то назад и не смогла — добрые полтора центнера похотливого мяса прижимали меня к настилу. Пальцы на шее сжались ещё сильнее.
— Ты у нас такая крутая, да? — прошепелявил запыхавшийся от волнения гнусавый голос. — Я люблю крутых, просто обожаю… Вот так, сучка…
Бёдра грубо дёрнули вверх. Я зажмурилась изо всех сил, пытаясь исчезнуть, раствориться в дожде, просочиться сквозь доски, превратиться в пар, улететь с ветром… Ощущая прикосновения суетливых волосатых пауков, я хотела лишь одного — чтобы поток воды смыл меня вниз, в тёмные ленивые волны. Время вокруг застыло в капле янтаря, внизу живота взорвалась сверхновая звезда, а в пережатом горле застрял сдавленный крик — воздуха хватило лишь на едва слышный стон. Спустя вечность, наполненную шорохом материи и похотливым пыхтением, где-то далеко отбойным молотком застучала протяжная автоматная очередь. Кто-то стрелял в воздух, звук был смутно знакомым — это был мой «Шниттер».
— Что вы здесь устроили, грязные ублюдки?! — Голос Ричарда Стилла, сотрясая стены, сливался с очередным громовым раскатом. — А ну отставить! Всем встать, руки по швам! Встать!!!
Хватка тут же ослабла, неподъёмная ноша сползла с моей спины, по скользкому дереву заскрипели подошвы.
— Да мы, это… — раздался бас здоровяка. — Она в драку полезла…
— Вы, мрази, уже позабыли о правилах?! — зверем ревел Капитан. — На борту Венеции женщина неприкосновенна! Хотите творить беспредел и превращаться в животных — отправляйтесь к береговым крысам!
«Правила… Правитель… Праведник… Исправить…» — Я в полубреду жонглировала словами, а затем вспыхнула беспощадная мысль: «Речь же не обо мне. Это ведь всего лишь повод?..»
Тьма, одна тьма вокруг — и боль внизу живота. Веки мои были опущены, по ресницам текла вода и сочилась меж досок. Остался только слух. Я повернулась на бок, подволокла под себя ноги и покрепче прижала к животу рацию, словно беззащитного младенца. Ничего больше не было — только рация, которую нужно защитить, и деревянные доски под боком. И невидимый спектакль вокруг. Мыслями я была где-то в зале, яростно и исступлённо отказываясь участвовать в происходящем.
— Чья это идея?! — рявкнул Капитан.
— Наша, — пролепетал второй голос.
— Ты знаешь правила, Максвелл! Вы совершили одно из тягчайших преступлений, совершили его вместе, но идея зародилась в одной голове — и она должна стать уроком для остальных! Линдси…
— Это не я, клянусь! — причитал Линдси Уркхарт. — Это Рой придумал её подкараулить! И вообще, он хотел её трахнуть после меня!
— Не свисти, Линдси! — хрипло заорал Рой. — Ты весь день носился с планом мести! Все уши нам прожужжал!
— Но вы же согласились! — голос Уркхарта сорвался. — Пожалуйста, Кэп! Я извинюсь! Я всё исправлю!.. Ну прости меня, слышь, ты, как тебя там?!
Это он мне? Я всё ещё здесь? Почему? Почему меня всё ещё не смыло вниз, в темноту?!
— Ты знаешь правила, — упрямо повторил Капитан, и в голосе его почувствовалась горечь. — Мой стыд за тебя безграничен. Ты недостоин называться человеком.
Грянул выстрел, что-то массивное тяжело рухнуло на доски рядом со мной.
— Максвелл, убери тело, а потом на гауптвахту, — замогильным голосом прохрипел Ричард Стилл. — Макс и Рой, проконтролируйте. С похоронами будем разбираться завтра. Остальные — по своим постам согласно очерёдности.
Многочисленные шаги шаркали по дереву, и большая ладонь легла на моё плечо. Я открыла глаза. Передо мной стояли чёрные армейские ботинки, ручейками с них струилась дождевая вода.
— Вставай, нечего тут валяться, простудишься…
Сильная рука потянула меня вверх и поставила на ноги, а я всё также прижимала к животу радиопередатчик. Тело было словно набито ватой. Мне казалось, ещё мгновение — и мои клочки во все стороны разметёт ветер. По крайней мере, я отчаянно надеялась на это. Вокруг, среди потоков воды, светлыми пятнами белели лица. Заспанные и бодрые, хмурые и заинтересованные, со сжатыми губами и приоткрытыми от волнения ртами — они все смотрели на меня. Силы покинули меня, ноги сами собой подкосились, и я обмякла.
— Эй, ты только не отключайся! — охнул Стилл, крепко обхватив меня за талию. — Пойдём. Никто тебя больше не тронет, я обещаю… Не на что тут смотреть, народ, расходитесь по домам! Человек нарушил закон, приговор вынесен и приведён в исполнение на месте! Шоу закончено!
— Чёртов дождь… — прохрипел Капитан, закрывая за мной дверь. — И так триста дней в году. Из трёхсот тридцати. Чтоб мне сблевать болотной молью! Неделю назад просмолил крышу, и уже подтекает…
Он снял мокрый дождевик и повесил его на гвоздик сбоку от двери. Сгорбившись и уставившись на решётку печки, в которой перемигивались угольки, я стояла на пороге и дрожала от смеси холода и нового, непонятного ощущения. На пол по ногам стекала дождевая вода.
Бережно, точно фарфоровую куклу, Ричард Стилл увлёк меня к столу и усадил на диван. Забросил в печь полено, достал откуда-то большую стеклянную бутыль, полную сверкающего янтаря, стукнул ею об стол и наполнил до краёв две рюмки. Пододвинул одну из них ко мне. Я тупо смотрела на прозрачную ёмкость, в которой отплясывали блики занимавшегося полена.
— Выпей, полегчает… Не брезгуй, я сам варил, настойка что надо, высший класс. — С этими словами он опрокинул стакан себе в горло и крякнул. — Давай. Тебе это нужно.
Рюмка переливалась всеми оттенками бронзы. Взгляд мой скользнул по заваленному каким-то барахлом столу к печке. Потом к верстаку, на котором так и лежала моя катана, спрятанная в ножны.