– Мама! Папа! – на крыльцо выскакивает Мишка, как всегда первый. Сын так резко тормозит у ступенек, что чуть не уезжает носком кроссовка дальше, чем положено. – Мы уже всё приготовили! Почти! Почти всё!
Он с разбегу врезается в Глеба, прижимается к нему, потом повисает у меня на шее. Я едва успеваю перехватить букет, чтобы не утопить в розах собственный нос.
– Миша, аккуратнее, – раздаётся спокойный голос Маши. Дочка выходит следом, более степенно, как маленькая взрослая. – Ты же знаешь, что папе тяжело тебя ловить, когда у него в руках цветы.
Она уже не тот тоненький бледный ребёнок, который сжимал мою руку в коридоре онкоцентра. Щёки порозовели, волосы отросли и блестят в лучах вечернего солнца, на носу пара веснушек. В руках – аккуратная картонная папка, испещрённая наклейками.
– Это что? – киваю на папку.
– Ничего, – Маша загадочно улыбается. – Сюрприз. Потом.
Из-за её спины буквально вываливаются на крыльцо младшие. Костя и Катя – наши второй комплект двойняшек – несутся, держась за руки, и по дороге умудряются поссориться, кто первым поцелует маму.
– Я первый! – возмущается Костя.
– Нет, я! Я девочка! – не остаётся в долгу Катя.
В итоге они оба впечатываются мне в бока, прижимаются, шмыгают носами. Запах детского шампуня, чуть влажные после ванны волосы, и такое ощущение, что меня одновременно обняли четыре маленькие вселенные.
– Ну-ка, марш в дом, – Глеб хлопает в ладони, делая вид, что строгий. – У нас ещё ужин не готов.
– Готов! – с кухни высовывается Галина Степановна, наша вечная няня и ангел-хранитель. – Всё уже остывает, пока вы на крыльце обнимаетесь.
Она улыбается так, будто этот хаос – лучшее, что могло с ней случиться на пенсии. Её любящее «мои золотые» раздаётся уже из глубины дома, куда дети уносятся со скоростью урагана.
Ужин проходит шумно, как и все наши семейные ужины.
Костя с Катей спорят, кто быстрее проплывёт дорожку в бассейне. Глеб, изображая строгого тренера, заставляет их сначала доесть суп, а потом уже делить рекорды. Катя с серьёзным видом объясняет, что «бабушка Галя сказала, что морковь полезна для зрения, а ей надо хорошо видеть, куда она плывёт».
Мишка рассказывает, как они с другом из класса делали проект про космос, и одновременно пытается под столом ногой подталкивать Машу, чтобы та не начинала рассказывать про его опоздание на урок. Маша выдерживает паузу, вздыхает и всё-таки сдаёт брата:
– А ещё Миша сегодня опять забыл сменку в шкафчике. Мария Сергеевна сказала, что «будущему академику» неплохо бы научиться собранности.
– Никакого будущего академика, – бурчит Миша. – Я буду тренером. Или директором отеля. Или как папа.
– Вот именно, – вставляет Глеб. – А папа никогда не забывает сменку.
– Потому что у папы нет физкультуры, – не сдаётся сын.
Мы смеёмся. Я ловлю на себе быстрый, тёплый взгляд мужа, и сердце на секунду сжимается. Старшие двойняшки вот уже пять лет в ремиссии, и каждый такой вечер для меня как маленький личный праздник. Из-за лечения они пошли в школу на год позже, чем могли бы, но мне всё равно. Главное – что они здоровы, что бегают, спорят, забывают сменку, рвут колготки на переменах и жалуются на домашку. Всё остальное приложится.
По Косте с Катей вообще не скажешь, что они родились почти на два месяца раньше срока. Крепкие, шумные, оба мы уже записали в секцию плавания – благо бассейн недалеко от дома. Костя любит соревнования, Катя – красивую форму и медали, которые звенят в руках.
Няня теперь у нас одна – но лучшая. Галина Степановна хоть и в возрасте, но всё такая же бодрая. Она успевает и ужин приготовить, и уроки проверить, и сказку на ночь прочитать, если мы задерживаемся. Когда младшие, хихикая, пытаются спрятать кусок пирога в карман, она одним только взглядом заставляет их аккуратно положить всё обратно на тарелку.
К вечеру дети, как всегда, затихают не сразу. Нужно обязательно устроить «прощальный концерт»: Маша читает стихотворение, где-то на третьей строке сбивается, краснеет, но всё-таки дочитывает до конца. Мишка сопровождает её тихим фальшивым напевом, изображая музыкальное сопровождение.
– Это вам, – Маша протягивает нам свою папку. – Тут… ну, это наш семейный альбом. Я сама клеила.
Внутри – распечатанные фотографии, рисунки, детские подписи: «первый день в школе», «первый заплыв Кати», «Миша и Костя строят корабль», «мама на работе», «папа спит на диване» (на этой фотографии Глеб выглядят особенно внушительно, с котом на груди и двумя младшими поверх одеяла).
Я перелистываю страницы, и в каждом снимке – маленький кусочек пути от той ночи в гостиничном люксе до этой веранды, до этих крупных детских букв.
– Спасибо, зайки, – шепчу, обнимая старших. – Это лучше любого подарка.
Глеб только молча кивает и быстро, почти незаметно проводит ладонью по глазам.
Наконец мы укладываем всех – по своим кроватям, с привычными ритуалами: Катя без сказки не заснёт, Косте нужно «пять минут полежать рядом», Миша требует «ещё один вопрос из учебника по окружающему миру», Маша просит проверить, закрыт ли дневник.