— Я не обязан отчитываться перед тобой, ничтожное создание, — холодно ответил Самир.
— Значит, это «да».
— Если бы я и собирался извиняться, то только перед ней, а не перед тобой.
— Она произнесла три заветных слова, и у тебя просто поехала крыша. Ты должен извиниться перед ней.
— Мои поступки оскорбляют тебя, и, кажется, я ничего не могу с этим поделать, — в голосе Самира послышалась насмешка.
— Ага, точно. Всё, что ты делаешь, оскорбляет меня. Ты вообще олицетворение оскорбления. Ходячее оскорбление.
— Как ты уже не раз говорил. А теперь замолчи.
— Придурок.
— И это лучшее, что ты смог придумать?
— Хочешь, я могу куда красочнее выразиться? Как насчёт этого? Ты платиновый, элитный, сосучий...
— Вы оба можете заткнуться в любой момент, — пробормотала я, потягиваясь и зевая.
Я лежала, положив голову на грудь Самира. Мы были в его постели. Я приподняла голову и с трудом сфокусировала затуманенный сном взгляд. Судя по обстановке, это была его спальня. Насколько я помнила, я уснула рядом с ним на полу в его библиотеке. Интересно, когда он успел перенести меня сюда?
Самир всё ещё препирался с Горынычем. Змей обвился вокруг резного изголовья кровати, словно вокруг толстого древесного сука. Я протянула руку и погладила чудище по одной из его голов. Он счастливо ткнулся мордой в мою ладонь, урча от удовольствия.
— Это он начал, — заявил Горыныч обиженным тоном.
— Я не делал ничего подобного, — возразил Самир с достоинством.
Я рассмеялась и посмотрела на Самира с нежной улыбкой. Он спал без своей маски. Сейчас он смотрел на меня с лёгкой досадой, хотя пытался скрыть собственную потеху. Но озорные искорки всё равно плясали в его чёрных, как смоль, глазах — опасные и острые.
— Что-то мне подсказывает, что виноваты вы оба, — мягко сказала я.
— Твой питомец невыносим, — проворчал Самир, бросив на змея тёмный взгляд.
— С ним поначалу непросто, это правда. Он, конечно, ещё тот козёл, но когда узнаёшь его поближе, он постепенно прирастает к сердцу, — я наклонилась и поцеловала Самира в губы. — Звучит знакомо? — игриво добавила я, прерывая поцелуй.
Он низко рыкнул. Я взвизгнула, когда он одним движением перевернул нас обоих. Оказавшись на спине, я увидела его над собой. Он опёрся на руки по обе стороны от меня, загораживая путь к отступлению.
— Ты думаешь, что можешь дразнить меня безнаказанно? — проурчал он, наклоняясь ближе.
— Фу. Нет, я не могу на это смотреть. Я всё, ухожу, — Горыныч скривился и исчез в клубе бирюзовой дымки, оставив меня наедине с усмехающимся чернокнижником. — Просто отвратительно.
— Ты в порядке? — спросила я, игнорируя комментарий змея.
Ухмылка Самира померкла, стоило мне напомнить ему о вчерашнем. Он отвёл взгляд в сторону. Я протянула руку и убрала прядь его волос за ухо, пока он пытался скрыть своё выражение лица за чёрной гривой.
— Теперь — да. Я в порядке, — произнёс он неохотно. Он прильнул к моему прикосновению, и черты его лица заметно смягчились. Казалось, даже такое простое прикосновение приносило ему утешение. — Прости за мою минутную слабость. Я не слишком сильно напугал тебя?
— Ничего хуже обычного, — я тихо рассмеялась. — Но я за тебя беспокоилась. Серьёзно беспокоилась. Я никогда не видела тебя настолько... невменяемым. Ты вообще помнишь, что произошло?
— Смутно. Обрывки. Я тебя не ранил? Не причинил боли?
— Чуть было не ранил. Но ты вовремя остановился. Ты разнёс в щепки кресло, наговорил каких-то странных вещей и уснул прямо на полу.
На его лице мелькнуло облегчение, и он кивнул. Я почувствовала, как под моей ладонью дёрнулись мышцы его скулы. После долгой паузы он наконец нарушил молчание. Боль, звучавшая в его голосе, отразилась и в тёмных глазах.
— Я всю свою жизнь мечтал услышать, что меня любят. Мечтал об этих словах. И когда это наконец случилось, когда ты их произнесла, я... — Он тяжело вздохнул и попытался отстраниться, слезть с меня.