Охрана появилась внезапно. И, почему-то без Семена. Они вряд ли понимали русскую речь, но зато английский знали.
— Эй, где тот боец, что вы забрали ранее? — с некоторой надеждой спросил я, намереваясь узнать о судьбе Семена.
— А все… Убили его!
— Как убили? — ошеломленно воскликнул я. — Почему?
— Важные люди, что сморели ваш бой с чернокожим, очень расстроились. Решили отыграться, сняли ограничения. Противник выбрал нож. Все, семьдесят семь двенадцать, не мешай! Завтра все повторится!
Я сжал кулаки от злости. Услышанное мне совершенно не понравилось.
Следующей «куклой» они выбрали Виктора Викторовича.
— Семьдесят семь ноль один! Руки!
Майора забрали точно так же, как и меня. Как и Семена. Однако его бой был на удивление коротким, прошло не более десяти минут. Рева зрителей почему-то слышно не было, поэтому я и предположил, что Кикоть победил.
С одной стороны, боец из него не очень. Да, кое-какие специальные навыки у него были, но об этом я мало что знал. Скорее всего, чему-то научился уже здесь, чему-то у того старика, что ранее спас ему жизнь. С другой же — он опытный офицер, который имеет за плечами достаточно опыта. А впрочем, что я вообще знал о Кикоте? Кем он был ранее? Что умел? Пожалуй, кроме того, что он майор КГБ, больше ничего я и не знал.
Когда же его ввели обратно в камеру, он тяжело дышал.
— Виктор? Ты цел?
— Угу. А вот противник нет.
— Лихо он Залтана отработал. Это один из бывших Черных Аистов. Афганский спецназ! — вдруг подал голос один из охранников. Говорил на ломанном английском. Я их не видел, но кажется, это были не пакистанцы.
Забросив майора обратно в камеру, они захлопнули дверь и удалились. Странно, что больше с собой они никого не увели. Неужели это все? Да нет, вряд ли. Скорее всего, для массовки возьмут кого-то из своих осужденных.
— Против кого ты сражался? Против того, что в камуфляжных штанах был?
— Ну да. Он оказался поляком. Кого в этом лагере только нет. Сброда хватает. Американцы сюда их как на сафари возят. Суки.
— Как ты его нейтрализовал? — поинтересовался я. — Ведь с виду он казался серьезным бойцом!
— А! — устало отмахнулся он. — Ничего особенного! Сначала я просто отступал, потом подобрал горсть песка и швырнул ее ему в глаза. Затем контратаковал. А слепого обойти не сложно, подставил подножку. Оказавшись сверху, я ему с силой вывернул руку. Сломал, судя по всему. Криков не было. А бой был закончен. Зрители конечно же в бешенстве — уже двое «курсантов» проиграли бой один на один. Они не такого ждали.
— Хорошо отработал. А так можно?
— А чего тут думать? На войне все средства хороши, даже подлые! Честно сражаются в спортивных секциях, а тут куда ни глянь, везде гниль одна.
Больше мы не говорили. Просто молчали.
Еще двоих сегодня забрали, а вернулся только один. Его Сергеем звали — против него тоже выбрали длинный нож, но он как-то умудрился перехватить инициативу, а заодно и сам нож. Противника порезал, но ликвидировать не успел. Нож забрали, а самому по ребрам дали.
Остаток дня прошел в полной тишине. Даже просто поговорить было не о чем — каждый замкнулся в себе.
Ночью в камерах было тихо, а в некоторых теперь еще и пусто. Привычный шепот из камеры Семена больше не доносился. Воздух казался гуще, тяжелее от сознания этой потери. Нас оставалось десять.
— Громов, — тихий, но абсолютно четкий голос донесся сквозь несколько стен. Это был Кикоть. Его камера, вроде бы, была через две, в сторону выхода.
— Чего, майор?
— Твой бой… Какой он был? — в его голосе был лишь холодный интерес.
Я все рассказал ему, но максимально кратко.
— Они этого не любят. Они хотят зрелища, крови, а не работы профессионала. А мы им сегодня всю малину испортили. Будут последствия.