— Если честно, даже не знаю. Я не пила её со времен института.
Он рассмеялся, как будто я сказала что-то глупое.
— Что ты смеешься? — спросила я. — Я не люблю текилу, если ты это имеешь в виду.
— Ты просто не умеешь ее пить правильно. Давай, научу, как нужно.
Он мгновенно вскочил со своего места и направился к бару в углу.
Вернувшись, он принёс роскошную бутылку и поставил её на стол вместе с подносом, на котором были рюмки.
— Текила, — объявил он. — Кто-нибудь хочет присоединиться?
Все ответили «нет, спасибо» и указали на свои бокалы с вином. Гордей всё равно налил пару рюмок и протянул одну мне.
— Я думаю, что лучше выпью вина, — сказала я.
Гордей усмехнулся.
— Ну уж нет, раз уж зашёл такой разговор, я научу тебя пить текилу!
— Ты знаешь, я и так отличный собеседник, — ответила я. — И пошутить могу, и слушать умею. Тебе не обязательно меня спаивать, чтобы разговор завязался.
Гордей рассмеялся.
— Я не пытаюсь напоить тебя. Мне это не нужно. Я просто хочу угостить тебя хорошей текилой, вот и все.
На самом деле он довольно обаятельный. А может, меня загипнотизировали его ресницы.
Я проигнорировала налитую им рюмку и потянулась за своим вином.
— Итак, Гордей Лавров — не родственник ли ты случайно тому депутату, о котором я много слышала и читала в интернете?
— Нет, — сказал он.
— Это хорошо, — ответила я, — потому что мне и так неловко было светить трусами, да еще и перед человеком с известной фамилией.
— Тебе стесняться нечего. И розовый цвет тебе к лицу, точнее не к лицу, а к… неважно. А я и есть тот самый депутат, о котором ты говоришь. Справедливости ради должен заметить, что в прессе про меня все врут.
Пристрелите меня! Закончится ли когда-нибудь этот бесконечный поток унижений перед ним?
— Журналисты иногда искажают факты, это правда, — пробормотала я в свой бокал с вином, что не слишком помогло унять жар, вспыхнувший у меня на щеках. Я напомнила себе, что не стоит упоминать, что я тоже журналист и кто моя родительница. Как я могла его не узнать? Наверное, потому, что я нечасто смотрю мамины передачи. Мне это и не нужно, потому что (нравится мне это или нет) я все равно узнаю все пикантные сплетни до того, как они будут опубликованы.
— Я не обращаю на них внимания, — сказал он.
Он потер подбородок ладонью, и я обратила внимание на его лицо. Несмотря на то, что он выглядит так, будто ему не мешало бы выспаться, Гордей все равно хорош: волевой нос, точеная челюсть, скулы, которые я пытаюсь нарисовать себе с помощью румян каждый день. Неудивительно, что он привык к большому вниманию со стороны женщин. Даже я поймала себя на том, что, глядя на него, невольно сжимаю грудь, пытаясь создать хоть какую-то сексуальную ложбинку.
— Итак, если текила такая вкусная, почему ты пьешь ее еле-еле, как будто отраву? — спросила я. — Ты бы уже мог целый стакан опрокинуть.
Он подвинулся, положив свою большую руку на спинку моего стула, зажав меня между собой и столом. Понизив голос, он, казалось, замурлыкал, как кот.
— Ты явно понятия не имеешь в удовольствиях, если считаешь, что текилу нужно пить стаканами. Все лучшее в жизни нужно смаковать. — Его взгляд на секунду опустился к моим губам, и у меня перехватило дыхание. — Неторопливо, — продолжил он. — Удовольствие нужно растягивать и делать так, чтобы оно длилось долго.
Я сглотнула, тепло поднялось из моего живота и распространилось по шее.
— Ладно, уговорил, — сказала я, немного запыхавшись. — Я попробую.
Я потянулась за рюмкой и случайно коснулась его руки. От этого прикосновения по моей коже словно пробежали тысячи крошечных искр.