— Знаешь что в ней? — спросил я.
— Вино?
— Да, древнее эльфийское. Если выпить — появятся силы, исчезнет голод.
— И согреешься?
— Само собой.
— Значит, рисковала не зря. Жаль, пыль не исчезнет, но все и сразу, не бывает.
Я передал ей фляжку, позабыв уточнить, что можно выпить не больше одного глотка, но голодная Оль жадно припала к напитку, но уже через минуту протянула фляжку мне.
— Очень сладкое… — Я немного пригубил и, закрыв фляжку пробкой, убрал в карман плаща.
— Давай отдыхать. Ты согрелась? — поинтересовался я.
— Да… но не понимаю, что со мной творится.
— Ты голодная, вино крепкое… — И даже чересчур. Даже я чувствовал последствия единственного глотка.
— То есть, я опьянела? — заплетающимся языком поинтересовалась она.
— Выспишься, все пройдет без последствий… — успокоил я, чувствуя, как исчезает напряжение и усталость.
— Да?
— Угу. — И даже не вспомнишь, что было. Главное, скверных последствий не будет.
Я обернулся к ней и, пользуясь ее опьянением, спросил:
— Так что ты делала в Непруге?
— Когда я говорила о Непруге? — довольно путано спросила она. Я улыбнулся, цепкий ум, даже в таком состоянии настороже.
— Когда рассказывала о своем имени, — уверено солгал я.
— Его искала… — Я замер ожидая горестных новостей, но девочка жалобно вздохнула и медленно добавила:
— Он старенький, добрый, его обидеть каждый может… Мы за него очень боялись, но все обошлось…
Я с облегчением выдохнул. Видимо, это она о дедушке. Что ж, до этого момента я думал только о себе. О навязанном проклятии… А ведь у нее шла собственная жизнь, рядом были ее близкие, друзья, свои проблемы… избранник. Она вообще не виновата в том, что проклятие нас связало. Но все же это шанс хоть что-то узнать о ней.
— Есть тот, кого ты любишь?
— Фи и их… Но они уехали… Мы даже не попрощались. У меня осталась только Фи.
«Осталась только Фи». Девушка. Хоть что-то…
— И никто в отряде не нравится? — продолжил я тайный допрос.
Она вдруг хихикнула:
— Я тебя с ней познакомлю, Фи тоже очень интересует этот вопрос. Вы найдете друг друга. А мне не до этого…
Я недоверчиво отмахнулся:
— Так что, тебя вообще никто не интересует?