Но Бредиса явно пробило на беседу:
— Неужели Фиалка действительно все это время молчала? Ни разу не обмолвилась, не проболталась? Подумай-ка хорошенько: а вдруг все-таки что-то вспомнишь? Никто из женщин не способен долго держать язык за зубами!
Я вновь пожала плечами, скрыв раздражение от его глупого высокомерия, холодным тоном съязвила:
— Должно быть, ей об этом свойстве женщин никто не сказал.
Бредис недоверчиво фыркнул и, расправив плащ, наконец, умолк. Очень скоро послышался его тихий храп.
Фи, закончив с осмотром окрестностей, легла возле меня и мгновенно уснула. Уставившись в одну точку, я осталась лежать без капельки сна, раздумывая над тем, кто этот эльф и что все это значит.
Но чуть позже, уже сквозь сон услышала:
— Оль?
— Я здесь, — отозвалась я, поднимаясь на ноги. — Идем? — Фи устало кивнула.
Едва лишь стемнело, мы грязные, замерзшие и несчастные, выползли из своего укрытия, первым делом решив проверить дорогу. Никого.
Меня волновало, как им удалось так быстро разобраться с забором, но посмотрев на усталые лица Бредиса и Фиалки, молча отложила расспросы на потом. Им тоже досталось из-за меня, торопливо шагая по тропинке следом за Бредисом, с тоской думала я.
Довольно скоро, миновав Ветлу с Лисом, стоявших в охране, мы оказались в пещере. Чтобы не будить спящих, тихо разбрелись по своим местам.
Глава тринадцатая
Мою руку покалывало ее теплом. Я попытался придвинуть ее ближе, чтобы крепко обнять, но незнакомка вывернулась и, так не взглянув в мою сторону, легким шагом ушла вверх по узкой горной тропе.
— Не уходи… — тихо прошептал я.
Но она молча удалялась, словно меня никогда и не было.
Еще пребывая под впечатлением от обреченности сна, я поднялся с ложа, понимая, что мое проклятие дракона вновь как-то от меня скрылась. Визит в плетеную палатку подтвердил: девушка-воин сбежала.
Я оглядел окровавленные прутья внизу у пола. И, тяжело шагая, выбрался наружу. Поднял глаза к небу и вздохнул. Когда же это кончится! Я никого не просил о такой «чести». И всегда рассматривал нареченную, выбранную против моей воли, как обузу, вызывающую жалость, но эта боевая девчонка вовсе не была обычной, вызывая невольное уважение.
— Если сначала я думал, что мне лучше взять ваш «детишковый» отряд в свои руки, то сейчас я понимаю, что поступил верно, предоставив тебе возиться с малышней… — нудно сообщил наш стрелок, затачивая наконечники.
Я отмахнулась от его гудения, и согнулась над картой. Бредис, сидя рядом, проверял готовность новых стрел, Фи, натянув грубый передник, у стола чистила в корзине овощи.
— С малышней⁈ — шепотом возмутилась Фиалка, откладывая в другую корзину аккуратно очищенную картошку. — Бредис, я тебя вообще не понимаю! Да тут весь отряд старшее ее, и вообще, я никого младше, кроме Рыжика, не знаю!
Бредис досадливо поморщился:
— Тсс, не ворчи. Взять на себя отряд? Нет, я обойдусь без этой чести. Я уже подал прошение королю. И, правильно, кому лучше возиться с детьми как не девушке? Я бы на ее месте уже придушил Сонника! Таскается к своей женушке в поселок чуть не каждую ночь, словно слов «дисциплина» или «война» — слыхом не слыхивал! Я бы уже ему голову оторвал, а она все возится. В отряде тишь да благодать, так совладать с толпой подростков надо уметь! А я не хочу быть нянькой.
Меня достало это нытье:
— Угу, тишь да благодать, говоришь? А вчера, видимо, тролли оттаскивали новенького Дика, когда он сцепился с нашим Лисом? У меня до сих пор рука болит, хоть перевязывай!
Бредис растянул губы в желчной улыбке: «а кто виноват?» Он сразу после освобождения из плена предложил мне снять личину и уйти домой, пока никто кроме Фи и его не знает, что отрядом руководит девушка. Я гневно взглянула на Бредиса, но промолчала.
— Они просто еще не притерлись… Кстати, давай обработаю рану! — оглядев нас по очереди, миролюбиво предложила Фи. Я скосила на нее глаза, как у нее терпения на всех нас хватает?
Отмахиваясь от ее помощи, я нагло усмехнулась:
— Я для веса камень в кулаке держала, когда ударила его, так что некого винить, что разбила костяшки.
Фи тихо хмыкнула: