— Это пещера на самой границе Лазури. Крошечный форпост. Ее использовали еще в прошлой войне, сначала для поставок, потом для разведки… — ответив Бредису, я тяжело выдохнула. — Я думал, что эльфы за Привражьем. Совсем недавно они были там.
— Были… — с сарказмом отозвался Бредис.
— Тролль, значит, вполне возможно этот поход за закупками станет последним… — Я замолчала, обдумывая как проложить маршрут, чтобы уменьшить шансы встречи с врагом.
— А потом вы куда? — равнодушно спросил Бредис.
— Во дворец. Там в подвалах кладовки и места для жителей, на случай полной осады. Там много чего еще с прошлой войны осталось. Ты там был?
— В самом дворце был, конечно, а в подвалах нет. В мирное время туда не пускают, а после… не попал.
Я насмешливо хмыкнула:
— Хм… Не попал. Я до войны даже не слышал, что там есть что-то подобное!
Фиалка, услышав разговор, поднялась и, улыбнувшись мне, первым делом по обыкновению спросила:
— Вы голодные?
— Отдыхай. Я все подготовил, сейчас парни соберутся, тогда и поедим.
Но Фи разве удержишь. Натянув на плечи шерстяной платок, не дожидаясь помощи Рыжика, она ушла за водой.
Мы остались с Бредисом одни. Он словно вспомнил, что со мной нельзя нормально разговаривать, поэтому категорично заявил:
— Я отсюда иду во дворец и останусь там, — суровым голосом промолвил воин.
— Нет. Мы в приморье найдем тебе лекаря, а когда все закупим, заберем с собой. Если сможешь идти, тогда сам и пойдешь в столицу. Не сможешь, останешься здесь.
— Кто ты такой решать за меня, сопляк? — О, гневный рык Бредиса, в этом есть что-то приятное, так сказать, кусочек мирной жизни. Я спокойно усмехнулась:
— Я тот, кто ЗДЕСЬ отдает приказы. Раз ты тут, то слушаешь меня. Понятно?
Бредис хотел вспылить, но выдохнув, сухо заметил:
— Приморье не лечит ни наших, ни эльфов, они заключили договор о невмешательстве.
— Будем искать того, кто об этом не слышал.
— Наивный мальчишка…
— Возможно, ты прав, возможно, нет. Но мы сделаем так, как я сказал. — Я поднялась, показывая ему, что разговор окончен.
После обеда парни ушли доделывать салазки, Фи взялась стирать носки, и тут я обратила внимание на морскую соль в ее руках… соль!
Я подхватила мешочек у подруги, поясняя.
— О, я знаю, что нужно! Скорняк Березняк, живший на соседней улице, уронил острейший топор на ногу, так ему Марта за неделю рану соленой водой зарастила.
— А Бредис согласится? — недоверчиво склонила голову Фиалка.
— Куда ему деваться? — вздохнула я и водрузила над костром котел с водой. Было страшно трогать его распухшую горячую руку, но кто кроме меня это будет делать?
Бредис действительно не сопротивлялся. Я тщательно промыла рану горячей соленой водой — насколько горячей, что я сама едва могла терпеть, — чтобы рана не загноилась. Он только молча терпел. Сначала он сдерживал дыхание, чтобы не стонать. Но чуть позже, когда боль немного отступила, Бредис оживился и даже немного порозовел. Закончив, я перевязала рану и словно между делом спросила:
— Давно тебя ранили?
— Дней десять назад…