И вдруг его лицо побагровело. Что-то зажглось в глубине его глаз, точно огненные точки. Прямо в глаза эконому он вперил свой взгляд... И эконому казалось, будто в глазах у пана темная ночь, и из глубины этой ночи блестят ему в лицо два волчьих глаза...
Он задрожал.
Пан задышал часто, с хриплым сопеньем, кусая кончиком зуба с левой стороны рта нижнюю губу.
Эконом чувствовал, как ноги у него подкашиваются сами собой. Одну минуту он был близок к тому, чтобы упасть на колени перед паном, и уже согнул колени...
Но в голове у него все словно вдруг спуталось, смешалось. На мгновение он перестал сознавать, где он, что с ним, кто сидит перед ним.
Дикий ужас охватил его. Он закрыл лицо руками и зашептал:
-- О, Матерь Божия!
Он никогда не видал пана таким гневным.
И ему сейчас, правда, показалось, будто это пан и будто не пан. Будто кто-то другой глянул на него изнутри пана...
-- Пошел вон! -- крикнул пан, -- и приготовься сегодняшнею ночью идти со мной слушать, как стонет этот ваш папоротник! Я тебе покажу, как потакать трусости и глупости!
* * *
Эконом шел за паном вдоль замкового рва, приложив свою шапку к груди и украдкой крестясь под шапкой.
Изредка он взглядывал на пана, и тогда по его телу пробегали холод и дрожь.
И он опять начинал креститься.
В руке у пана была сабля. Она тускло блестела в темноте.
"Господи, -- думал эконом, -- зачем он вытащил ее из ножен?.." Ножны были у него в руках: пан передал их ему, отстегнув от пояса, чтобы они не путались между ногами.
"Зачем, зачем он ее вынул? "
Пан остановился.
-- Где папоротник?
Он глядел на эконома через плечо. Эконом видел только угол его глаза, но ему опять почудилось, что глубоко в глазах у пана в ту минуту, когда он обратился к нему с этим вопросом, словно блеснули чьи-то другие глаза...
Блеснули и потухли.
"Ой, Матерь Божия, это его душа смотрит! "
Эконом даже пошатнулся при этой мысли, будто его кто ударил в темноте в грудь.
-- Тут недалеко теперь, -- ответил он и подумал опять:
"Ой, волчья у него душа... "
Ему хорошо было известно, что многие люди за грехи своих родителей являются в мир с волчьей душой.
Он вспомнил, как пан мучил своих хлопов [
В башне у пана томились уже несколько лет пятнадцать казаков. Конечно, они были враги и схизматики, но видно, что у пана волчья душа, если он в Светлый праздник приказывал для разговенья бросать им в окно дохлую кошку...
"Ой, грешник, великий пан грешник!.."