Чёрный викинг: читать начало книги онлайн

Давайте же теперь скажем словами саг: «Они вышли в море и поймали попутный ветер».

К Эрнульву Финвалу на Мостер

Стоит ясная весенняя погода, с юга дует лёгкий бриз, корабли выходят из залива Кармтсунд на открытый участок моря под названием Слетта. На севере видна вершина пятисотметровой горы Сиггьо, это старый вулкан, возвышающийся над местностью.[109] Скоро они минуют Рюгьярварду (совр. норв. Риварден), старинную границу между жителями Рогаланда и дикарями, и направятся в Бёмлафьорд. На мысу, в наше время носящем название Тьернагельсхауген, по правому борту моряки увидят огромную конструкцию бронзового века из камней, которая, вероятно, из-за своих очертаний, получила величественное название Hjarrnagli — «рукоятка меча»: так это место именовалось в Х веке. Камни на мысу служили ориентиром почти 3000 лет, но в 1980-х годах их убрали, чтобы освободить место для радиомачты коротковолнового передатчика, необходимость в котором быстро отпала.

В среднем корабль за день проходил по морю около шести древних миль, то есть 66,6 км. Если бы путешественники передвигались по суше, они преодолевали бы лишь половину этой дистанции. Время, проведённое в гаванях и в ожидании попутного ветра, в таких средних расчётах не учитывается. Расстояние между Эгвальдснесом и Бергеном составляет 12 миль, или два дня пути. Конунг Хьёр должен был убить несколько мух одним ударом. Одна из сопутствующих задач — посещение обитателей земель, расположенных вдоль северного пути, и установление союзнических отношений с хёвдингами и родичами путём принесения даров и обмена товарами.

Первая остановка — Мостер. В те времена там жил человек по имени Эрнульв Финвал. Нам это доподлинно известно, поскольку его сын, Торольв Бородач из Мостера, стал крупным землевладельцем в Исландии. И вот конунг Хьёр и его свита оставили позади три мили, разделяющие Хаугасунд и Мостерскую гавань. В старинной песне говорится:

Корабли скользят по волнам в бухту к югу от Мостерской гавани и опускают паруса. Стая чаек взлетает с пригорка, когда каменный якорь с шумом падает на поверхность воды. Гейрмунду доверяют править лодкой, которая перевозит людей на берег. Строгие глаза следят за тем, знакомы ли мальчику правила мореплавания в этих краях.

Эрнульв Финвал и его люди откладывают сети в сторону и готовятся принять конунга и его свиту. Среди многочисленных курганов располагается храм[111], который производит большое впечатление на путешественников. Трое моряков перед выходом в море переели ржаной каши, теперь они находят за курганами укромное место, чтобы прочиститься. К сожалению, это замечает один из людей Энрульва.

Конунга и его свиту принимают хорошо, Эрнульв и его сын Торольв с гордостью демонстрируют новое изображение божества в храме. На самом почётном месте стоит сам Тор с молотом, недавно вырезанный из дерева. Работа резчика великолепна. Все преклоняют колена перед Тором: Хьёр, Гейрмунд, Ульв и остальная свита. Они молят его дать им силу и защитить от всех злых сил и опасностей — «Даруй нам удачу в нашем путешествии по северному пути!»

Эрнульв и его люди выходят из храма, и тут ему на ухо нашёптывают новость. Он останавливается и поворачивается к идущим за ним следом, рядом с ним стоит его сын Торольв Бородач, он чуть старше Гейрмунда и Ульва Косого. Эрнульв объясняет, что сейчас все находятся на священной земле и только людям королевской крови позволено испражняться на острове Мостер, все остальные обязаны вброд дойти до Дерьмовых шхер, и указывает рукой на несколько плоских камней посреди залива. «Если должен сохранить святость места, делай это от всего сердца», — добавляет Эрнульв Финвал. Конунгу Хьёру нравятся такие люди, как Эрнульв, искренние и уверенные в себе.

Нам довольно много известно о Торольве Бородаче из Мостера, сыне Эрнульва. Торольв был человеком крайне религиозным, и в «Книге о занятии земли» говорится, что он поклонялся Тору и назвал свои земли в Исландии Торснесом. Гора Хельгафелль на острове Мостер была настолько священной, что никто не смел даже взглянуть на неё, не омыв лица. Торольв и его люди верили, что после смерти они окажутся в царстве своих умерших родичей в недрах этой горы. Торснес в Исландии тоже был священным местом, и Торольв обязал всех своих людей ходить вброд на Дерьмовые шхеры, чтобы испражняться. В «Саге о людях с Песчаного берега» говорится, что после смерти Торольва некоторые исландцы выступили против этого священного правила. Всё закончилось битвой, после которой Дерьмовые шхеры оказались усеяны трупами и телами раненых. Эти предания могут дать представление о жизни на Мостере. Ни Торольв Бородач, ни Гейрмунд Чёрная Кожа сейчас не могут даже представить себе, что спустя несколько лет они окажутся соседями на далёком незаселённом острове в пучине океана.

Вечером Эрнульв вспоминает старинное предание о Ньёрде и лопарской великанше Скади, как он её называет. Он обращается к Хьёру, но смотрит на темнокожую Льюфвину: ведь Ньёрду пришлось пойти на большой компромисс при заключении брака!

Следующим утром происходит обмен подарками перед усадьбой хёвдинга Тотланд — в те времена она называлась Торсланд, «Земля Тора». Тор-ольв родом из Торс-ланда позже обосновался в Торс-несе в Исландии; говорили, он истово почитал бога Тора. Хьёр вручает серебряное украшение супруге Эрнульва и пурпурный плащ Эрнульву, тот же в ответ дарит бронзовую фигурку своего доброго друга Тора. Подарок во времена викингов влёк за собой социальные обязательства и, помимо прочего, требовал лояльности к получателю, поэтому подарок представлял собой лучшее средство для удержания позиций викингских хёвдингов.[112]

Эрнульв и его люди сопровождают лодки гостей к их кораблям, и хёвдинг бросает взгляд на стоящего на кормовом штевне королевского сына Гейрмунда. Выйдя на берег в своих кожаных башмаках на шнуровке, Эрнульв кричит, что Гейрмунд не должен общаться с богами неискренне и нерешительно — «Священное требует всего твоего сердца!».

Союзы с северными колдунами

Как утверждают древнейшие саги, хёвдинг Хьёр не был первым викингом, заключившим союз с людьми, жившими на побережье Северного Ледовитого океана. Исходя из того, что контакты между саамами и скандинавами хорошо задокументированы, мы можем предположить, что контакты с бьярмами развивались таким же образом. Во-первых, археологические находки подтверждают теорию о том, что такие контакты существовали ещё в железном веке. Были обнаружены захоронения как древнескандинавской, так и саамской культур, которые свидетельствуют о наличии союзов, основанных на брачных узах.[113] Во-вторых, древнейшие письменные источники рассказывают о детях, родившихся в смешанных браках, и часто именуют их «полутроллями».

Кроме того, мы располагаем несколькими старинными легендарными сюжетами об альянсах между норвежскими мужчинами и саамскими женщинами из поэмы «Перечень Инглингов», записанной около 890 года. Сказания, на которые в своей поэме ссылается скальд Тьодольв, наверняка в его время были актуальными. Они повествуют о брачных союзах, которые норвежская сторона заключила, исходя из ложных предпосылок. Конунги в поэме либо преступники, либо ведут себя надменно, и способ их гибели соответствует тяжести совершённых ими преступлений.

Первому конунгу, Ванланди, не хватает воли, чтобы интегрировать свою саамскую жену Дриву в скандинавскую культуру. Он позволяет ей остаться с саамами, а сам уезжает домой, пообещав навещать её каждую третью зиму. После его десятилетнего отсутствия Дрива обращается к колдунье с просьбой заманить мужа на Север, а если он не согласится — то убить. Дело закончилось тем, что конунга в его собственной постели задушил злой дух мара.

Другое сказание повествует о конунге, который совершает набег на земли саамов, убивает их хёвдинга и несколько его родственников, после чего забирает с собой его дочь, вполне очевидно, против её воли. Это рассказ о конунге Агни, который совершил то же, что приписывается Хьёру в «Книге о занятии земли», а именно взял в плен женщину с Севера. Она просит конунга организовать поминки по своему отцу, и, воспользовавшись случаем, подстраивает убийство пьяного конунга. Мужчины из её свиты привязывают верёвку к нашейному украшению конунга и подвешивают его, после чего он «укрощает висельного жеребца», как точно и по-своему остроумно выражается скальд: конвульсии повешенного сравниваются с поездкой на необъезженном коне. Метафора сообщает, что тот, кто хочет приручить женщину с Севера, как зверушку, сам будет «укрощать висельного жеребца».[114] Мы должны отметить, что во всех случаях речь идёт о дочерях представителей высшего слоя саамского общества.

Сказания отчётливо предостерегают от попыток покорения людей с Севера. В них мы обнаруживаем тот же этос, что и в рассказах о том, как скандинавы устанавливают дружеские и мирные отношения с саамами. Это сотрудничество носит отпечаток некоего благоговения перед последними.[115] Существуют причины верить, что подобные бродячие сюжеты основаны на реальном опыте. Если бы это было не так, они бы недолго прожили в устной культуре сказителей. Сказанное вполне соответствует выводам, к которым в последние десятилетия пришли учёные, а именно, что ранние контакты между скандинавами и «ресурсными народами» на Севере были основаны на сотрудничестве и взаимном уважении.[116]

«Сага о Хальве» рассказывает, что Хьёрлейв Женолюб, дед Хьёра, взял в путешествие к устью Северной Двины, где сегодня находится Архангельск, 40 человек. Треть своих людей он отправил на разграбление погребального кургана, где обнаружились большие богатства, остальные же в это время сражались с бьярмами.

Наверняка нескольким мужчинам потребовалось немало времени, чтобы разграбить большой курган. Многие современные исследователи считают, что изначально целью разграбления курганов было вовсе не богатство, скорее грабители стремились символически ограбить останки похороненных и таким образом продемонстрировать свою власть.[117]

И хотя мы можем предположить, что походы из Рогаланда к Белому морю совершались с целью воевать и грабить курганы, мы всё же не должны считать сказания выдумкой от начала до конца. Основываясь на археологических находках, многие исследователи полагают, что контакты с Бьярмаландом завязались задолго до экспедиции Оттара.[118] Существует немало примеров тому, как древнескандинавская традиция превращает предприимчивых мужчин, перевозящих дорогие товары по Северному Ледовитому океану, в грабителей курганов.

Многочисленные связи Хьёрлейва с женщинами можно также рассматривать в качестве «отголосков» брачных альянсов как с северными, так и с южными жителями. Он женится на женщине из Намдалена, а на юге вступает в брак с женщиной из датского города Хедебю: северная жена в таком случае обеспечит доступ к ресурсам, а другая откроет ворота на европейский рынок. Харальд Прекрасноволосый поступит немного позже точно таким же образом: он женится на дочери ярла Хакона Грьотгардссона на севере и на датской принцессе на юге.

В этом случае, как и во многих других, оказывается, что люди, записывающие сказания, не помнят деталей произошедшего, а пересказывают анекдоты и истории, увлекательные по сути, — именно такой подход формирует устную сказительную традицию.[119] Поэтому не только южные европейцы вроде писцов при дворе Карла Великого создали представления о воинственных викингах. Мирная торговля — не слишком сочный материал ни для устного рассказа, ни для саги в отличие от распрей, вражды и разграбления курганов.

К Торольву Преданному на остров Атлаэй

Корабли следуют далее по старому северному пути. Юноши Гейрмунд и Ульв упражняются в управлении большим судном с помощью паруса. Крепкие мужчины кричат им голосами, прорезающими ветер и заглушающими треск верёвок и мачт: Выше галс! Крепи галс-оттяжку! А то ещё на сушу заплывём! Они прячут улыбки в бороды, когда юноши, выполнив команды, вопросительно смотрят на них. Оказывается, юноши чувствуют свою ответственность, и воспитание идёт полным ходом.

На острове Хердла к северу от Бьёргвина (совр. Бергена) они останавливаются на три дня, и в снастях вовсю свистит северный ветер. Если вы хотите добраться до Бьярмаланда и вернуться обратно за один навигационный сезон, надо отправляться в путь весной, но весной часто дуют северные ветра. К счастью, северные ветра приносят ясную солнечную погоду, особенно здесь, к югу от Стада. Дни наполнены различными делами. Новые ванты из липового лыка требуется подтянуть после нескольких дней простоя. Новые вёсла оказываются слишком тяжелыми, и кто-то из мужчин набрасывается на них с рубанком в руках. Несколько человек пытаются удержать равновесие на канате, натянутом между бортами. И вот наконец с юго-запада налетает свежий попутный ветер! Он приносит с собой дождь, но разве это так важно при хорошей скорости? Действительно, сквозь пелену дождя сложно разглядеть навигационные знаки вдоль фарватера, но пара членов команды, Эгмунд Слюна[120] и Эйвинд Широконосый, наизусть знают здешний фарватер, им достаточно разглядеть лишь один холм, чтобы понять, где они находятся. Но иногда они расходятся во мнениях относительно местоположения корабля. К счастью, воды на этом участке спокойные и безопасные.

— Чёртов туман, — вздыхает Эйвинд Широконосый.

[109] Название Siggjo/Сиггьо означает что-то вроде «хорошо видимое».

[111] Языческие храмы в Скандинавии этого времени стали обнаруживаться сравнительно недавно и представлены пока единичными находками. У германцев традиционно культовые действия совершались либо на открытых площадках в священных местах, либо внутри жилищ, если речь шла о домашних ритуалах, проводившихся главами семейств. Вероятно, с началом усложнения социальной жизни, а также по мере знакомства с христианской традицией не позднее VI в. в северных странах начинают возводиться достаточно сложные деревянные храмовые постройки.

[112] Вероятно, во времена викингов богатство выражалось скорее в социальном престиже, а не в товарно-денежном виде, как в наши дни, см. Gurevich 1992: 177–190; Jón Viðar Sigurðsson 2010: 25 и далее.

[113] Bruun 2007; Storli 2006.

[114] См. Bergsveinn Birgisson 2007: 296–325.

[115] Ср. гл. 10 в «Саге об Эгиле», а также королевский вердикт 1313 года, который запрещал запугивать саамов с целью получения дани (NGL III, 106 и далее).

[116] Odner 1983: 86 и далее.; Hansen 1990: 173; Hansen og Olsen 2004: 74; Olsen 2000: 35–36. См. Mundal 1996: 106–107, где даётся список скандинавских легенд, в которых люди несут наказание за неподобающее поведение по отношению к саамам.

[117] Myhre 1994: 79.

[118] Напр., Storli 2007: 78–79; Bertelsen в электронном письме автору от 15.08.2012.

[119] Eriksen и др. 2006; Hodne 1973; Bartlett 1932.

[120] По личному признанию автора, сделанному одному из редакторов, — вымышленный персонаж, т. к. весь этот эпизод — художественный вымысел на основе одной фразы из «Книги о занятии земли»: «Конунг Хьёр отплыл в Бьярмаланд».