Он изящно вышел из беседки, дворецкий бесшумно последовал за ним. Как только дверь закрылась, я бросился к Кристи.
— Ты в порядке? Они тебя не тронули?
Она покачала головой, и я заметил слёзы, блестевшие в её глазах.
— Всё хорошо, Макс. Они… они обращаются со мной уважительно. — Её голос дрогнул. — Корсаков сказал, что я его гостья, не пленница. Даже выделил служанку и этот… гардероб.
Она с отвращением провела рукой по изумрудной ткани платья.
— Я вытащу тебя отсюда, — сказал я, сжимая её ладони. — Обещаю.
Кристи грустно улыбнулась.
— Знаю. Но не делай глупостей. Корсаков не такой, как Никонов. Он… страшнее. Холоднее. — Она понизила голос. — Он заставил служанку выпороть горничную за то, что та не так постелила постель. Просто приказал, даже не повысив голоса, и продолжил пить чай, слушая её крики.
Я вздрогнул. Да, такое больше похоже на Корсакова, которого я встретил в ресторане несколько месяцев назад, а не на этого вежливого хозяина с безупречными манерами.
— Но со мной… — продолжила Кристи, — со мной они обращаются как с принцессой. Корсаков даже наказал слугу, который «недостаточно почтительно» ответил мне.
— Потому что ты — рычаг давления на меня, — мрачно заметил я. — Ты нужна ему целой и невредимой.
— Пока нужна, — поправила Кристи.
Я обнял её, вдыхая знакомый запах её волос, сейчас слегка перебитый дорогими духами.
— Сделаю, как он просит, — прошептал я. — А потом мы уедем отсюда. Далеко. Туда, где нас никто не найдёт.
Кристи крепче прижалась ко мне, ее пальцы вцепились в ткань моей куртки, словно боялась, что меня сейчас отнимут у нее. Я чувствовал, как бьется ее сердце — быстро, тревожно, почти лихорадочно.
— Будь осторожен, Макс, — прошептала она, приподнявшись на цыпочки, чтобы ее слова достигли только моих ушей. — Здесь что-то нечисто. Слишком легко он тебя отпускает. Корсаков никогда не делает того, что не приносит ему выгоду. Никогда.
Я хотел ответить, заверить ее, что все будет хорошо, что я просчитаю все варианты, но дверь беседки распахнулась, и на пороге появился Корсаков. Его сиятельная улыбка не достигала глаз — они оставались холодными и расчетливыми, оценивающими каждую деталь нашего прощания.
— Время истекло, — объявил он, небрежно проверяя часы. — Уверен, вы успели обменяться всеми необходимыми нежностями. Впрочем, скоро у вас будет достаточно времени для более… обстоятельных бесед.
В его голосе звучала фальшивая доброта, от которой внутри все сжималось. Не верилось, что этот человек так просто отпустит нас после того, как получит желаемое.
Я медленно отстранился от Кристи, стараясь запомнить каждую деталь этого момента — тепло ее тела, легкий аромат ее волос, теперь смешанный с запахом дорогих духов, выражение ее глаз, в которых решимость боролась со страхом.
— Я вернусь за тобой, — пообещал я, вкладывая в эти слова всю уверенность, какую только мог собрать. — Что бы ни случилось.
— Знаю, — ответила она с той непоколебимой верой, которую я всегда в ней ценил. Затем добавила тише: — Я буду ждать. Только… не рискуй напрасно.
Уходя, я обернулся в последний раз. Кристи стояла в своем изумрудном платье среди буйства экзотических цветов, как яркий маяк в море зелени. Ее спина была выпрямлена, подбородок гордо поднят — она не собиралась показывать слабость перед Корсаковым. Такая сильная даже сейчас, даже здесь. И глядя на нее, я знал, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы вырвать ее из этой золотой клетки.
Даже если для этого придется сыграть по правилам Корсакова. И даже если потом мне придется сломать все эти правила.
Глава 20
Выбор без выбора
Кулак врезался в грушу с глухим ударом. Затем второй. Третий. Связка из четырех быстрых. Финальный, с разворота. Каждый удар отзывался болью в суставах, но эта боль была почти приятной — она отвлекала от мыслей, заполнявших голову.
Утренний тренировочный зал первого этажа был пуст, если не считать меня и потрёпанной груши, принимавшей на себя всю ярость, которую я не мог выплеснуть на настоящих врагов. Пот заливал глаза, футболка давно промокла насквозь, но я продолжал методично обрабатывать снаряд, словно это могло как-то изменить ситуацию.
«Проиграть в третьем раунде…»
Слова Корсакова звучали в голове с каждым ударом. Сама мысль о намеренном проигрыше вызывала отвращение, но выбора не было. Кристи в его руках, и это был единственный способ её вытащить.
«Если, конечно, он сдержит слово», — мрачно напомнил внутренний голос.