Никонов поднялся, разглаживая несуществующие складки на безупречном пиджаке.
— Всему своё время, Сокол, — произнес он с теплотой, которая никогда не достигала его глаз. — Просто будь готов показать все, на что способен.
Я тоже встал, ощущая, как амулет снова отозвался — теперь сильнее, словно соглашаясь с моими подозрениями. Что-то здесь не сходилось, и я собирался выяснить, что именно.
— Машина ждет внизу, — сказал Никонов, направляясь к выходу. — Три дня, Сокол. Используй их с умом.
Глава 18
Цена лояльности
Дверь в квартиру поддалась бесшумно. Я замер на пороге, пытаясь понять, что не так. Обычно Михаил встречал меня в прихожей с неизменным «Добрый вечер, господин» и протянутыми руками для пальто. Сегодня же меня встретила только тишина, нарушаемая еле слышными звуками… джаза?
Я скинул промокшее пальто на тумбочку и медленно двинулся вглубь квартиры, инстинктивно ступая тише обычного. Звуки музыки определённо доносились из моей спальни. Из-под двери пробивался тёплый золотистый свет, слишком мягкий для обычных ламп.
Осторожно открыв дверь, я застыл на пороге, не веря своим глазам.
Моя спальня превратилась в какую-то пошлую декорацию из дешёвого романа. Повсюду горели свечи, рассыпаны алые лепестки роз, в серебряном ведерке со льдом стояла бутылка шампанского, а из патефона в углу комнаты лилась медленная джазовая композиция. Кто-то специально завёл пластинку — хриплый саксофон и приглушённый рояль создавали атмосферу притона для состоятельных клиентов, а не моей собственной спальни.
Но всё моё внимание было приковано к кое-чему другому.
В центре моей кровати, среди алых лепестков и шёлковых простыней, раскинулась совершенно обнажённая Алиса Никонова. Золотистые волосы струились по её плечам и груди, как расплавленный металл, кожа мерцала в свете свечей, словно фарфоровая. Она лежала в такой позе, что, казалось, каждая линия её тела была рассчитана — идеально выверена, чтобы максимально подчеркнуть соблазнительность силуэта.
Амулет на моей груди мгновенно нагрелся, реагируя на всплеск эмоций. Я почувствовал, как внутри борются два инстинкта — чисто животное влечение к обнажённому женскому телу и отвращение от такой бесстыдной, расчётливой манипуляции.
— Вот так сюрприз, — усмехнулся я, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Надеюсь, Михаил ушёл по собственному желанию, а не лежит связанный в кладовке?
Алиса негромко рассмеялась — тем отработанным смехом благородной дамы, который преподают на специальных курсах для дочерей высокопоставленных чиновников.
— Я дала ему выходной, — промурлыкала она, медленно потянувшись. — Решила, что нам было бы неплохо… уединиться.
— И чья это была идея? — спросил я, не двигаясь с места. — Твоя или папочки?
Тень раздражения промелькнула на её идеальном лице, но тут же исчезла под маской соблазнительницы.
— Мужчины… — она закатила глаза. — Всегда усложняют то, что должно быть простым и приятным.
Она поднялась на колени, позволяя мне увидеть себя во всей красе. Я вынужден был признать: Алиса была великолепна. Высокая грудь с розовыми сосками, тонкая талия, плавные изгибы бёдер. Но было в этом что-то совершенно не привлекательное. Возможно, чрезмерная отточенность, будто её всю жизнь учили быть оружием соблазнения.
— Почему бы тебе не присоединиться ко мне? — предложила она, похлопав ладонью по кровати рядом с собой. — Обещаю, ты не пожалеешь.
Я не сдвинулся с места.
— А если я скажу «нет»?
Её улыбка стала чуть напряжённей.
— А зачем тебе говорить «нет» на такое заманчивое предложение? — Она подалась вперёд, опираясь на руки и создавая ещё более соблазнительный ракурс. — Разве мы оба этого не хотим? Разве ты не смотрел на меня… с таким безумным желанием?
Она не ошибалась. Её красота действовала на меня как на любого нормального парня моего возраста. Но под этим поверхностным влечением крылось куда более сложное чувство.
— Может быть, — пожал я плечами. — Но я давно научился не хвататься за всё, чего хочется. Мы же не животные.
Я отлепился от косяка и сделал несколько шагов по комнате, подходя к столику с шампанским. Далее открыл бутылку, наполнил бокал, но не прикоснулся к нему.
— Итак, зачем всё это? — я обвёл рукой комнату. — Мы вроде бы выработали нормальную систему отношений — легкий флирт и ничего большего. Почему ты перешла к более решительным мерам?
Алиса поднялась с кровати, ничуть не смущаясь своей наготы, и приблизилась ко мне плавной, кошачьей походкой.
— Просто подумала, что пора перестать играть в кошки-мышки, — сказала она, останавливаясь так близко, что я ощущал тепло её кожи. — Ты мне нравишься, Сокол. А я, думаю, нравлюсь тебе. Так почему мы не можешь позволить себе столь желаемого удовольствия?