Она нахмурилась, прикусив губу — привычка, которая появлялась у неё, когда она глубоко задумывалась.
— Нам нужно быть осторожнее, — наконец сказала она. — И, возможно, ты права и нам действительно пора отсюда уезжать.
— Но документы…
— К чёрту документы, — она схватила меня за плечи. — Если Никонов узнает, кто ты, нас обоих убьют. А твою голову отправят Демидову на блюдечке.
Я понимал, что она права. Но что-то внутри меня сопротивлялось. Бежать, прятаться, скрываться всю жизнь — разве не для того я выживал все эти годы, чтобы однажды перестать убегать?
— Давай вернёмся в комнату, — сказал я. — Там поговорим.
В нашем убежище было тихо и темно. Только тусклая лампа освещала скудную обстановку — две кровати, стол, пара стульев. Всё наше имущество умещалось в двух потрёпанных рюкзаках.
Кристи сидела на своей кровати, обхватив колени руками. Я — на стуле напротив, вертя в пальцах стакан с водой.
— Ты так и не рассказал, что выяснил сегодня, — начала она.
Я поделился всем, что узнал от преследователя. Про интерес Никонова к амулету, про его подозрения насчёт моего происхождения, про слежку.
— Он что-то знает, — закончил я. — Или догадывается. Иначе зачем такой интерес?
— Может, просто хочет заполучить сильного бойца? — предположила Кристи. — Ты же видел его людей. Все как на подбор — бывшие военные или умелые бойцы.
Я покачал головой.
— Нет, тут что-то ещё. Он сказал про «происхождение». Это не просто так.
— Думаешь, он догадывается о Белозерских? — Кристи понизила голос, хотя кроме нас двоих в комнате никого не было.
— Не обязательно, — я потёр переносицу. — В Империи полно аристократических родов, которые потеряли влияние после переворота. Возможно, он принимает нас за каких-нибудь сбежавших наследников обедневшего семейства. Или детей опальных дворян.
— Но почему именно ты? — она нахмурилась. — Что в тебе такого особенного?
Я невесело усмехнулся.
— Амулет, моя техника боя… Никонов не дурак. Возможно, он видит во мне кого-то, кто получил профессиональное обучение, а не уличную науку. Что-то не вяжется в моей легенде, и он это чувствует.
— И что нам делать? — в голосе Кристи прозвучала тревога.
— Я думаю… — начал я, но стук в дверь заставил нас обоих вздрогнуть.
Я жестом показал Кристи оставаться на месте, а сам осторожно подошёл к двери, попутно нащупывая нож в кармане.
— Кто там? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— От Хромого, — ответил незнакомый мужской голос. — Письмо для Сокола.
Я переглянулся с Кристи. Она пожала плечами — мол, решай сам. Я приоткрыл дверь, держа руку на рукояти ножа.
За дверью стоял невзрачный мужчина в потёртой куртке — один из мелких посыльных, которые крутились вокруг подпольных боёв. Он протянул конверт.
— Хромой велел передать немедленно, — сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и быстро скрылся в темноте коридора.
Я закрыл дверь и подошёл к окну. Осторожно выглянул сквозь щель между занавесками. Так и есть — в тени дома напротив маячили две фигуры. Ещё одна топталась возле фонарного столба на углу. Нас пасли и даже не особо скрывались.
— Что там? — Кристи кивнула на конверт в моей руке.
Я вскрыл его. Тяжёлая бумага, золотое тиснение с символом компании Никонова — змея, обвивающая якорь. Внутри оказался сложенный вдвое лист с аккуратным, почти каллиграфическим почерком.