Загоняя овец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О нелюдимости и отстранённости детектива, особенно в последние годы, было известно всем и уже давно, поэтому шеф явно успокоился относительно участия Роунса в этом деле и мягко, даже подбадривающе, улыбнулся детективу:

– Не волнуйся, накопают чего – прикроем. Хотя я и надеюсь, что у тебя там нечего откапывать совсем уж страшного, а? – хохотнул шеф Фьюз, совсем приободрившись.

– Никак нет… никак нет, – покачал головой Роунс, даже не улыбнувшись в ответ.

Весь участок жужжал о ночном убийстве. Никакие истории во время обедов, перекуров и за стаканчиками кофе не были так интересны всем, как то, что могли поведать Рик Роунс и его помощники Зоредж и Чойс. При этом самого Роунса никто не трогал: во‑первых, он, собственно, как и всегда, обедал, перекуривал и пил кофе в одиночку, изредка перекидываясь с кем-нибудь парой слов, а во‑вторых, Том Зоредж справлялся за них троих. Достаточно молодой, совсем недавно вышедший из академии и помотавшийся по разным отделам, он находился в свои двадцать шесть скорее на стажировке. По сути, он только открывал для себя прелести противодействия криминальному миру. А потому мог часами пересказывать одно и то же, будучи и сам под ярким впечатлением из-за своей неопытности. И возможно, его истории были бы более красочны и полны информации, если бы Роунс не вызвал его к себе и не предупредил, что если он узнает, что какая-нибудь чрезмерная информация просочится из-за него, то всю оставшуюся карьеру он сможет рассчитывать только на работу в полиции в лучшем случае патрульным. Том был парнем неглупым и совсем уж о нюансах, которые детективы предпочитают держать в рукаве, не распространялся и до разговора. Но Роунс был взбешён после вызова шефом Фьюзом. Конечно, он сам продал пару красивых фраз журналисту, но всё же он не сказал ничего чрезмерного, ничего, что могло бы подсказать преступнику о том, что знают детективы, и где бы он мог проколоться, что дало бы убийце шанс быть на шаг впереди. Помимо этого, Роунс слил журналисту пару абсолютно неверных фактов, таких как то, что девушка была убита явно отвёрткой. Благодаря этому можно будет, если что, поймать возможного подражателя и не лепить дела в серию. Ведь не очень мозговитый подражатель, начитавшись об этом преступлении, вполне может решить взять всё на себя в случае, если жаждет славы, или же попытаться подделывать уже свои убийства под то, что произошло в тридцать второй квартире. Опытному же Чойсу, который был знаком Рику достаточно давно, Роунс доверял полностью, зная, что поговорить о произошедшем он, конечно, может, но только о том, что и так всем известно, да и то фразами по типу: «Ночью произошло убийство…», «Да, я был там – очень ужасающее зрелище», «Наверное, может, так и было, не знаю» и всё в таком духе. Поэтому он дал Тому задание порыться в доступных базах данных и найти возможные совпадения, хоть и собирался в любом случае заняться этим сам, как только появится время. Но нужно же было на всякий случай чем-то занять чрезмерно говорливого новичка.

Весь рабочий день детектив провёл у себя в кабинете, всего лишь пару раз выйдя покурить и налить себе кофе. Даже обедать у него не было никакого желания – он был поглощён начавшимся расследованием: сопоставлял факты, структурировал показания свидетелей, изучал присланные материалы экспертов. К сожалению, пока что ещё не были готовы анализы по отпечаткам пальцев и возможные найденные ДНК. Конечно, на завершение изучения всего места преступления и получение полной его картины, ещё нужно было время. И, разумеется, также Роунс ждал известий о состоянии здоровья второй жертвы.

Помимо всего прочего, детектива привёл в бешенство тот факт, что к выжившему парню не приставили охрану в тот же день на случай, если преступник решит завершить начатое. Как только Роунс узнал об этом, то попытался убедить шефа, для чего сделал ещё один несвойственный ему выход из своего кабинета к Фьюзу. Шеф спокойно высказал ему своё мнение о том, что, судя по изученным им отчётам, парню ничего больше не угрожает, а у больницы есть и своя охрана, в конце концов. Но после долгого спора он согласился послать в больницу полицейского. Роунс хотел узнать, кого именно, но шеф только отмахнулся от него, сказав, что это уже решит начальник патрульной службы.

Сумасшедший рабочий день уже заканчивался, а звонка из больницы так и не поступило. Потеребив несколько минут в руках трубку служебного телефона, Роунс всё же решился сам набрать номер, но ему ответили, что обследование доктором пострадавшего ещё не было проведено из-за загруженности самого доктора. Они свяжутся сами. Зато когда детектив уже собирался домой, на почту ему пришло заключение от патологоанатома Шоу. Роунс решил, что изучит заключение дома. А также в ответном письме отправил, что зайдёт в морг завтра в районе одиннадцати часов, чтобы обсудить всё лично.

Наконец Роунс пересёк неухоженную лужайку в своём дворе и захлопнул за спиной дверь дома. Двухэтажный домик, с чердаком и пристройкой, в которой когда-то, давным-давно, планировалась баня, располагался в паре километров от центра. Буквально через квартал начиналась стандартная для городов застройка, а для их маленького городка это означало шести-, максимум девятиэтажные дома, с редкими многоэтажками до восемнадцати этажей в самом центре. Роунс тяжело вздохнул – многое здесь каждый раз напоминало ему о ней и о его прошлой жизни. Он достал из холодильника бутылку дешёвого вина и, налив себе бокал, включил ноутбук. Скачал отправленные ему от патологоанатома документы. Детектив предпочитал сначала сделать всё, что нужно, а уже потом позволять себе забыть обо всём и расслабиться. Хотя, вернее было сказать, попробовать расслабиться – в его случае это была скорее попытка просто немного отдохнуть. Он уже давно не чувствовал себя расслабленным, а тем более полностью отдохнувшим. Ему было всего тридцать шесть лет, но иногда он не мог отделаться от мысли, что жизнь уже прошла, и все счастливые моменты, что должны были наполнять её, полностью и бесповоротно угасли. И уже никогда не вспыхнут вновь. Его сестра, которая была младше его на шесть лет, иногда шутила над Риком, что его нагнал кризис среднего возраста, из-за которого он и начал валиться в такую бездонную депрессию после произошедшего с ним тремя годами ранее. Она, будучи психологом, много раз предлагала ему помощь и советовала брату знакомых ей специалистов, которых считала наиболее достойными. Сестра была уверена, что они лучше помогут ему, так как родственные узы будут мешать проводимым сеансам. Но Рик всегда отмахивался от неё и говорил, что ему просто нужно время, чтобы совладать с мыслями и взять себя в руки. Но это время шло, а ситуация не менялась, можно даже сказать, что усугубилась. Его сестра понемногу опускала руки, всё реже предлагая Рику помощь, да и реже общаясь с ним. Но не из-за своего личного решения, скорее сам Рик всё дальше и дальше отстранялся от всех и всё глубже и глубже закрывался в себе.

В заключении доктора Шоу было описано, что смерть Елизаветы Лоу, девушки двадцати двух лет, наступила в ночь с 29 на 30 апреля 2014 года не от нанесённых ей двадцати двух ножевых ранений, а от повреждения спинного мозга, вследствие перелома шейных позвонков. Ножевые же ранения были распределены по передней части тела, начиная от бёдер и заканчивая областью шеи. Нанесены они были охотничьим ножом с лезвием формы «дроп-поинт», длиной двенадцать с половиной сантиметров. Следов наркотиков не было, в крови содержалось небольшое количество алкоголя. Роунс задумался – для чего убийце потребовалось наносить все эти раны уже убитой жертве? Запугивание второй жертвы? Выплеск адреналина вследствие психических проблем? А что насчёт равенства количества лет жертвы и количества ранений, чёрт возьми? Случайное совпадение? Или тёмный ритуал извращённого сознания убийцы? Выходит ли так, что убийца хотя бы и косвенно, но знал жертву, если действительно количество ран равняется возрасту? Детектив откинулся на спинку кожаного кресла и отпил из бокала. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Но впереди ещё допрос выжившего и результаты других экспертиз. Правда, где-то в глубине души Роунс чувствовал, что дело предстоит далеко не из лёгких.

Буквально через час на его служебный мобильный телефон поступил звонок. Оператор из участка сообщил, что так как на рабочий телефон сотрудникам больницы дозвониться не удалось, то они просят передать, что завтра их пациент, скорее всего, будет готов к встрече с детективом – и даже изъявляет рьяное желание скорейшего наступления этой встречи. «Хоть что-то хорошее», – подумал Роунс. Сбросив вызов, он вернулся к прерванному звонком чтению недавно купленной в ближайшем магазине книги – сборнику лёгких детективов неизвестного автора в духе Агаты Кристи, но с много более дешёвыми поворотами в сюжете. Не один раз Роунс усмехался тому, как совершенно неожиданно появившийся новый свидетель вдребезги разбивал все предыдущие показания предыдущих свидетелей. А также и спутывал теории детективов, после чего последние должны были ломать голову, где же правда, а где ложь. И буквально пятнышко крови на кроссовке убийцы или неожиданно найденная запись, на которой отчётливо был слышен его голос, которым он буквально говорил: меня зовут так-то и так-то, я совершил то-то и то-то – расставляло всё по своим местам и позволяло детективам выйти победителями из этой схватки умов. «Может быть, сидеть и ничего не делать, а там окажется, что квартира была под наблюдением какого-нибудь шпиона из Антарктиды, и он поделится с нами этими записями?» – проворчал детектив, захлопывая книгу и откидывая её на столик у дивана. Остаток вечера он провёл, сидя в плетёном кресле-качалке на веранде дома, укутавшись в пару свитеров и плед, вспоминая что-то из прошлого и размышляя о чём-то недостижимо далёком.

Глава 3

четверг, 1 мая 2014 года

Роунс и не заметил, как задремал в своём кресле прямо на веранде. Объявшие землю густые сумерки не хотели отступать, но первые лучи восходящего солнца понемногу разгоняли их, пронизывая сгущающийся к рассвету туман, образовавшийся после вчерашнего дождя. Детектив глубоко вдохнул свежий, слегка прохладный и влажный весенний воздух. Окоченевшими пальцами он достал сигарету из пачки и, чиркнув спичкой, закурил – это согрело его, но самую малость. Сделав пару затяжек, Роунс посмотрел на часы. Шесть часов утра, досыпать ему не хотелось, но тем не менее времени было ещё предостаточно. Поэтому он поспешил в дом – собрал заранее всё необходимое на работу, что не входило в его привычку, после чего принял горячую ванну и, одевшись по-спортивному, выбежал на лёгкую пробежку. Многие удивлялись – сколько противоречий было намешано в этом человеке, Рике Роунсе. Но тяга к спорту осталась у него ещё из его прошлой жизни, когда он придерживался её здорового образа. И его теперешняя жизнь тесно ютилась вместе с прилипшими к нему грешками вроде частого употребления алкоголя, что ещё могло принести хотя бы небольшую пользу, будь «это частое» чуть в меньших количествах (как утешал себя сам Рик), и, конечно же, курения, оправдания которому Роунс даже не пытался найти.

Возможно, впервые за последние пару лет Роунс начисто сбрил щетину и, приняв душ после пробежки, ровно в восемь тридцать утра вырулил со своей лужайки по направлению к полицейскому участку. Увидевшие его так рано сотрудники были удивлены не меньше, чем встретивший его в одном из коридоров участка шеф Фьюз. Но детективу было абсолютно наплевать. До обеда он провёл время, улаживая проводимые им расследования, дополняя отчёты и формируя необходимые письма. Роунс хотел полностью освободить своё время и сознание до того момента, как у него появятся все козыри на руках, все аргументы и все факты, чтобы сложить этот пазл. Были и совсем уж безнадёжные висяки, вроде убийства тридцатилетней давности, когда Роунс ещё и не работал детективом. По этому делу был доверху забит один из шкафов архива, помимо немалой кипы бумаг с основными фактами в ящике стола Рика. Дело продлевалось и продлевалось в связи с тем, что так и не пойманным убийцей был застрелен тогдашний мэр города на проводимом им городском фестивале. Также у детектива были некоторые обязанности по уже завершённым делам, где его помощь требовалась прокурорам для выстраивания качественного обвинения. Роясь в бумагах и отвечая как можно более полно на вопросы главного прокурора, Шона Пейна, Роунс раз двести проклял всю эту бюрократию, из-за которой виновность мелкого карманника, пойманного на месте своего последнего преступления, нужно было: а) доказать, что для Роунса было просто за гранью разумного, и б) после обыска в его квартире, а также общения с теми, к кому вели ниточки по сбыту ворованного, было совершенно понятно, что целая вереница преступлений раскрыта, но нет… Мало ли, вдруг кошелёк миссис Кроу, пропавший у неё на прошлой неделе и лежавший чуть ли не под подушкой вора, был подарен ему неким иным воришкой? Или является точной копией, вплоть до автомобильных прав миссис Кроу, спрятанных в потайном кармашке. Всякое в жизни бывает! Или же «мистер воришка» нашёл запылившийся, запачканный кошелёк неизвестного ему достопочтимого гражданина и хотел вернуть, как только разберётся что и чьё? Права и документы он, разумеется, не видел, ведь гражданский долг и честь не позволили ему рыться в чужом кошельке. А исчезнувшие деньги… хм… а кто сказал, что они там были? Миссис Кроу? Так-так-так – врать достопочтенному судье, положа руку на Конституцию? А ведь бывают настолько изобретательные адвокаты, что просто диву даёшься, какой на скамье подсудимых ангел, которого вынудили удариться о земную твердь. Конечно, Роунс прекрасно понимал, к чему всё это. Времена уже давно не те, когда представителям закона беспрекословно доверяли – и зачастую зря. Хотя были ли вообще такие времена? Всё же представители закона нередко сами дискредитируют себя. А признать виновным человека, который совершенно невиновен, – невероятно просто и притягательно. Конечно – закрытые дела, премии, всеобщее признание, уважение. Главное, чтобы совесть спала хотя бы по ночам спокойно. И всё было бы хорошо, если бы не судебные разбирательства. Взять хотя бы самый жёсткий вариант, самую последнюю границу – смертную казнь. Неверное решение и стук молотка судьи забивает последний гвоздь в крышку гроба, по сути, обрывая жизнь человеку, который, возможно, вообще никогда не нарушал закон, даже не превышал скорость ни разу в жизни. Разумеется, не стоит забывать о моратории. Но и пожизненное заключение не самое приятное времяпрепровождение, а для невиновного – ещё и не заслуженное. Хотя сам детектив Роунс считал, что сомневаться в виновности преступника, чья тяжесть преступления достойна смертной казни, не приходится: например, это видели и свидетели, и сняли камеры, да хоть сам президент лично записал это на камеру своего телефона, то почему нет? Чаще всего такое наказание назначается за убийство – если вы готовы отнять жизнь другого, особенно если ещё и в извращённой форме, с получением удовольствия и осознанием собственного превосходства, – то будьте добры и заплатить за всё это, да притом сполна. Иначе получается весьма парадоксальная ситуация, что, по сути, родственники, друзья, в общем, близкие люди будут косвенно содержать убийцу через уплачиваемые ими налоги. Убийцу, которого, дай им волю, они порвали бы на части на месте в одно мгновение. Но разве возможно верно ответить на вопросы о том, что хорошо, а что плохо? Что правильно, а что – нет? Везде свои плюсы и свои минусы. А если кажется, что ответ до банальности очевиден, – скорее всего, он в корне неверен.

Решив немного передохнуть, детектив оторвался от этой мелкой, скрупулёзной работы, сумев сдержать порыв порвать все только что заполненные им бумаги в клочья, и только теперь обратил внимание на газету местной редакции, лежащую на краю его стола. На первой полосе было напечатано официальное заявление Фьюза по делу ночного убийства. Роунс едва потянулся за газетой, намереваясь ознакомиться со статьёй – ему было интересно, что же сказал сам Фьюз журналистам, не сболтнул ли лишнего, – как вдруг тишину кабинета Роунса нарушил звонок его служебного телефона.

– Детектив Роунс, слушаю.

– Здравствуйте, детектив. Я звоню из городской больницы. По поводу пациента, поступившего к нам прошлой ночью. Меня попросили передать вам, что он готов поговорить.

– Понял, спасибо, – коротко ответил Роунс и положил трубку.

Привычным движением он посмотрел на свои часы. Стрелки показывали час дня. А патологоанатому Шоу он обещал, что заедет в районе одиннадцати. Не надо быть профессиональным детективом, чтобы не заметить образовавшуюся неувязочку во времени.

– Чёрт, грёбаный дебил! – Роунс схватил свою тяжёлую кожаную куртку со спинки кресла и, напяливая её на ходу, бросил секретарше Фьюза, что он отъедет по делу о «ночном убийстве».

Роунс старался ехать на пределе разрешённой скорости, хотя несколько раз в местах, в которых он был уверен, что там нет патрульных, он её превышал, и превышал немало. Рик не был лихачом, как и не был паинькой в вождении. Но сейчас он хотел как можно скорее попасть в морг (не в роли клиента, разумеется). И при этом ему не хотелось нарваться на патрульных – привлечение лишнего внимания к своей персоне было бы совершенно некстати, особенно если о чём-нибудь таком пронюхают журналисты, парочка которых сидели в приёмной в участке и кинулись коршуном на детектива, который мастерски ускользнул от них, спрятавшись в своём фордике. Почему он так спешил – Роунс не мог объяснить даже сам себе. Конечно, морг не сгорит в синем пламени, а доктор Шоу, зная его, скорее всего, даже и не заметит опоздания. Но необъяснимый адреналин пульсировал по его телу. Рик чувствовал, что он словно хищник, несущийся за преступником, ставшим теперь уже жертвой. Его жертвой. Где-то в глубине души это пуга`ло детектива – он слышал мнения некоторых психологов о том, что люди делятся на три категории: «овцы», «сторожевые собаки» и «волки». «Овцы» – обычные люди, для которых зло и агрессия – это нечто отталкивающее, мерзкое и тёмное, совершенно несвойственное им. Они знают о его существовании, боятся зла, но надеются, что никогда не столкнутся с ним, особенно в воплощении «волков». «Волки» – это агрессоры, которые питаются слабостью «овец», да и ими самими в придачу. «Сторожевые собаки» – природа их характера заключается в том, чтобы быть щитом между «овцами» и «волками». В эту категорию попадают люди, начиная от тех, кто отпугнёт гопников на улице, пристающих к прохожему и заканчивая полицейскими, которые борются с преступностью. Роунс был весьма доволен тем, что с чистой совестью мог отнести себя к «сторожевым псам»… во всяком случае, большую часть времени. Бывали моменты, когда на допросах он заигрывался, чувствуя свою власть, и потом, уже много позже, когда кровь в нём переставала кипеть, он анализировал это, и ему становилось по-настоящему страшно. Страшно оттого, что те же самые психологи уверяли, что «волки» и «сторожевые собаки» мало чем отличаются. Они словно две прямые, проведённые из одной точки, но ведущие в разные стороны, как автомобильная автострада. В любом случае – и те, и те тянутся к агрессии, направляя её лишь только в разные русла, что и создаёт отличие между ними. Но как не ошибиться, как быть уверенным, что ты едешь в нужную сторону? Что ты не свернул где-нибудь по пути или же не ошибся направлением изначально? К тому же есть мнения, что многое зависит от детства – пережитое насилие в детские годы или серьёзные психологические травмы могут привести к тому, что вместо нормального человека вырастет зверь.

Роунс всегда чувствовал, что хочет, чтобы преступник был наказан, чтобы он больше никому не навредил и ответил за своё преступление. Или же просто хотел доказать, что он «лев» – король зверей в этом мире звериной агрессии? А что было бы, если б он вырос не в крепкой полной семье, с любящими отцом и матерью? Хотя, возможно, вообще не существует никакой психологии, а все действия человека полностью обусловлены биохимическими реакциями в организме, и всё – получается, что не ты правишь судьбой, а твой организм – тобой. Что ж, и такие мнения существуют, и вот от них детективу Роунсу становилось ещё больше не по себе.

Буквально через десять минут детектив припарковал свой потрёпанный фордик и быстрым шагом направился к входу в больницу, так как входа с улицы в морг, который располагался буквально в десятке метров от неё и соединялся переходом – просто-напросто не было. Оба здания напоминали две огромные серые каменные коробки, отличающиеся лишь тем, что морг был «коробкой» пропорционально поменьше, в один этаж, а также тем, что больница была утыкана белоснежными окнами, тогда как в морге их можно было по пальцам сосчитать. Но самым удивительным элементом во всей этой экспозиции была парковка. Парковочных мест было столько, словно это автокинотеатр, или же как будто места здесь были рассчитаны на всех жителей городка и всех близлежащих деревушек и посёлочков. Понятное дело, что были заняты только самые первые ряды, тогда как всё остальное пустое пространство скорее как-то угнетало и давило психологически.

В приёмной регистратуры детектив Роунс представился и, показав удостоверение, сообщил, что ему нужно для начала встретиться с доктором Шоу. Медсестра из приёмной поинтересовалась, не нужна ли детективу помощь в нахождении пути, на что Роунс, лишь грустно улыбнувшись, ответил отказом – к сожалению, в этой части больницы ему приходилось бывать много чаще, чем в остальных её отделениях. В выданном халате детектив пробрался через вереницу белоснежных коридоров с суетившимися медработниками. Рик не мог не поражаться тому, что, когда бы он ни зашёл в больницу, в ней всегда была толпа людей.

Наконец, пройдя недлинный переход, детектив оказался в знакомом ему отделении морга. Там его встретила ассистент Шоу и попросила подождать, сообщив доктору по служебному телефону, что к нему пришёл детектив. Роунс быстренько набрал на своём смартфоне сообщение для помощников – он просил Чойса и Зореджа как можно скорее приехать в больницу для проведения допроса выжившего парня. Когда Роунс отправил сообщение, томиться ему оставалось недолго. Буквально через пару минут появился доктор Шоу. Бледный, вытянутый в струну, он поправил очки и пригласил Роунса следовать за ним.

На лифте они спустились на один этаж ниже. Как только двери лифта распахнулись, в нос детективу ударил запах формалина и хлорки. Основная часть морга располагалась в двух этажах под землёй. В отличие от белых палат больницы, здесь преобладали тёмно-синие и серые цвета. Психологически из-за этого в морге было намного тяжелее находиться, по крайней мере Роунсу. Это если не брать в расчёт остальные давящие психологически факторы. Доктор Шоу же, напротив, явно чувствовал себя как рыба в родной ему воде.

– Сюда, пожалуйста. – Патологоанатом открыл дверь перед детективом и пропустил его вперёд. – Вы успели ознакомиться с моим отчётом?

– Да, благодарю вас за то, что столь быстро отреагировали.

На железной каталке посередине помещения лежало тело девушки, накрытое простынёй. Несмотря на некоторые изменения и отпечатки, которые наложили на лицо убитой проведённые операции, а также время – Роунс сразу же узнал её, хотя видел лишь раз в ту ночь, когда она была уже мертва.

– После судебно-медицинской экспертизы мы попросили танатокосметолога, доктора Майбера, подождать. Хоть в скором времени ему придётся поработать над телом для похорон. Поэтому я рад, что вы успели увидеть тело до всех этих процедур.