– Что же помешало? – продолжал давить Рик.
– При всех… она послала бы меня при всех…
– Вы говорите о Сьюзи в прошлом времени – «работала», «послала бы». С чем это связано?
– Разве вы не хотите поговорить со мной в связи с тем, что кто-то убил её? – озадаченно спросил Тейт, быстро перекидывая взгляд с одного детектива на другого.
– Пройдёмте к вам в квартиру, – увидев выходивших из только что припарковавшейся машины экспертов, во главе с Моррисом, приказал Роунс.
– Но ведь…
– Вот ордер. Там мы зададим вам ещё вопросы. Том, позвони-ка пока куда договаривались.
Оставив Зореджа звонить руководству Тейта выяснять его рабочий график и время присутствия на работе, остальные поднялись в квартиру Тейта. В ней Роунса ждали новые подробности о сущности их подозреваемого. Нельзя сказать, чтобы детектив жаждал эти подробности узнавать, но в связи со своей работой был вынужден. Его квартира была трёхкомнатной, с двумя длинными балконами, оба выходящие в одну сторону и дублируя длину соответствующей комнаты. Всю мебель покрывал тонкий слой пыли – Роунса не покидало ощущение грязи вокруг себя. Вещи были разбросаны как попало, а на кухне, словно выплёскиваясь из мойки, стояла груда немытой засохшей посуды.
– Твою мать, что за херня? – вырвалось у Чойса, когда его чуть было не цапнула кошка, спрятавшаяся в тени за шкафом.
Вообще кошек было три. Они перебегали из угла в угол, когда ищущие отпечатки и улики эксперты продвигались сантиметр за сантиметром по всей этой площади. Роунсу стало ясно, откуда исходил резкий запах мочи – давно не заменённый дешёвый наполнитель в лотках не справлялся со своей задачей. Самое главное, что хотел найти Роунс и ради чего был готов терпеть всё это, – грёбаный охотничий нож. Учитывая зримую раздолбайность Тейта, он вполне мог не особо прятать его.
– Верите в Бога, мистер Тейт? – обратился к нему Роунс, вновь перейдя на «вы».
Один уголок шкафа, видимо, в главной комнате был целиком отведён под иконы, подсвечники со свечами и различными открытками на религиозную тему.
– Не совсем, – сразу же выпалил Тейт. – Это для мамы. Чтобы она не расстраивалась.
Парень, психологически задавлен матерью? Какова вероятность, что именно он тот психопат, решивший потерроризировать город?
– Детектив, на пару слов, – обратился к Рику Том, вбежавший в квартиру и продолживший, когда они вышли за дверь квартиры и прикрыли её: – С двадцать пятого апреля по третье мая у него был больничный. На работе не появлялся. Сказали, что, вернувшись на работу, он всем несколько дней мозги компостировал, что ужасно сильно болел и как ему было плохо. Ещё и демонстративно покашливал.
– Кажется, не особо этого парня там любят, – задумался Рик.
– Что по квартире?
– Пока ничего. Но пойдём, взглянешь – это просто жесть.
Они зашли в квартиру, как вдруг услышали неожиданный истеричный вскрик Тейта. Напарники бросились на голос, сердце Роунса застучало – неужели нашли нож?
– ТЫ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ОНО СТОИТ?! – верещал Тейт. – РАЗОБЬЁШЬ – БУДЕШЬ ПЛАТИТЬ!
Ещё более выгнувшись и расставив ещё шире свои тонкие руки, он стоял у дальней стены и с ненавистью смотрел на Чойса, взявшего в руки какую-то статуэтку ангела и внимательно рассматривающего её.
– Юноша, ты поумерь свой пыл, окей? – не растерявшись, отреагировал Ник. – Если мне понадобится – я расколочу все статуэтки здесь, чтобы найти, не прячешь ли ты там что-то. И не только статуэтки. Поэтому завали свой рот и сиди молча в уголке, пока взрослые дяди работают. Лучше с таким пылом приберись тут и про посуду не забудь, когда мы уйдём!
– Мама придёт завтра – помоет, – недовольно буркнул себе под нос, отвернувшись, Тейт.
Том удивлённо посмотрел на Рика, на что в ответ тот молча пожал плечами и указал напарнику рукой на кухню, предлагая увидеть всё своими глазами. А сам пошёл узнавать у экспертов, есть ли что интересное на этой помойке. Но у них ничего не было. Тогда, подозвав напарников, Роунс решил попытаться расколоть Тейта.
– Елизавета Лоу, Стивен Дирайнс. Как вы познакомились?
– Кто? Я не знаю этих людей! – забившись в угол, отбрыкивался Тейт.
– Что ты делал в тридцать второй квартире в ночь с двадцать девятого на тридцатое апреля?
– Я… я болел… я был дома! Мама может подтвердить, она переехала ко мне тогда, чтобы заботиться!!!
– Двадцать два удара ножом. Почему двадцать два?
– Я никого не убивал! Не убивал!! Зачем мне это?! Я живу здесь, меня всё устраивает!