— Нужно помочь заговорить библиотекаршу, — буркнул Северин, вызвав у Динки искреннее недоумение — разве Ольга и Глеб не справятся с этой задачей?…
Но Северин уже тащил девочку к стойке, где собралась остальная компания.
Они как раз успели отвернуться, когда Ян свободной рукой, другой он все прижимал к груди книгу, притянул Александру к себе.
— Ты совершенно права, я — позер и пустозвон, — сказал Ян успокаивающим тоном и поцеловал девушку.
— Эй, молодежь! Это библиотека, а не дом свиданий! Немедленно убирайтесь отсюда! — тут же послышался со стороны кафедры возмущенный голос. Должно быть, библиотекарша обладала особо отточенным зрением, если разглядела парочку через обступивших ее людей.
— Уже уходим! — довольно откликнулся Ян и, подмигнув Саше, повел девушку к выходу так, чтобы она как раз загораживала от орлиного взора незаконно выносимую книгу.
Они остановились на крыльце, где воздух был густым и теплым от яркого, совершенно летнего солнца.
— Видишь, как нам помог мой стратегический маневр! — с гордостью заявил Ян.
Девушка на миг отвернулась, а когда повернулась вновь, лицо ее было абсолютно спокойно.
— Да, ты отлично придумал, — сказала она холодным, ничего не выражающим тоном. — Прекрасный способ вынести книгу. Я рада твоей… находчивости. Можешь и дальше без всяких сомнений использовать меня как прикрытие. Хотя… кажется, ты и делал это без всяких сомнений.
— Ты вроде умная, но иногда, извини, совершенно ничего не понимаешь! — Ян попытался поймать взгляд девушки, но она уставилась ему в грудь с таким видом, словно там было нечто особенное.
Ян взглянул и понял, что под солнечным светом книга, вынесенная из библиотеки, выглядела совершенно по-другому. Теперь это были большие тяжелые желтые листы, прошитые грубой веревкой и исписанные быстрым малоразборчивым почерком, уже хорошо знакомым Яну.
— Ах да, это действительно настоящий Брюсов календарь, — сказал Ян почти равнодушно. — Кстати, я собираюсь продолжить свой шантаж — он был совершенно серьезен! И, поскольку ты ответила мне не сразу, ставка повышается — я требую не только ужин, но и поцелуй. Последнее — немедленно!
— Дурак! — прокомментировала поведение сотоварища Александра.
А когда остальные члены команды наконец отделались от разговорчивой библиотекарши и вышли из здания, Ян и Александра, стоя на крыльце, самозабвенно целовались.
Глеб с беспокойством посмотрел на Ольгу. Кто знает, может быть, ее чувства заденет увиденная сцена, но девушка покачала головой и улыбнулась.
— Я, кажется, поняла, — сказала она, покосившись на книгу, которую Ян все еще бережно прижимал к груди, не забывая обнимать свободной рукой Сашу. — Вы — авантюристы и книжные воры.
Динка хмыкнула, исподлобья посмотрела на Северина, ткнувшего ее в спину, но все же ничего не сказала.
— Ну, так нас еще не называли… хотя, знаешь, по сути, ты права, — отозвался Глеб. — Ты сейчас в Москву? Можно тебя подвезти?…
— Если не забыл дорогу до моего дома, — ответила Оля, немного смущенно отводя глаза под настойчивым взглядом Глеба. — И… прости, пожалуйста, я в последние месяцы вела себя просто безобразно. Сама не знаю, что на меня нашло… Мне хотелось показать тебе, что ты мне до лампочки…
— Мы что, так здесь стоять и будем?! — не выдержала все-таки Динка. — Тут что, вирус какой-то в воздухе разлит?! — Она оглянулась на Северина и, не жалея сил, ткнула его локтем в бок. — Или ты тоже будешь искать себе парочку?…
— Не буду, — буркнул парень и отчего-то вдруг покраснел.
Звонок был таким настойчивым, что Ян наконец заставил себя оторваться от мягких, податливых губ девушки и извлечь из кармана надрывающийся мобильник.
— Да, пап, — ответил он, спешно отходя от друзей на несколько шагов: еще не хватало, чтобы те услышали разговор!
— Где это тебя черти носят! — послышался из трубки голос отца. — Мы тебе уже сутки дозвониться пытаемся! У матери едва сердечный приступ не случился, а ты прохлаждаешься!
Ян покосился в сторону невидимого сейчас за деревьями дома центральной усадьбы. «Прохлаждаешься» — до чего же верное слово, тем более если вспомнить того демона из подвала, от которого кровь едва ли не застывала в жилах. Ведь правду говорят, что родительское сердце — вещун.
— Ну прохлаждался, было дело. Так чего беспокоиться, что со мной может случится?! — вяло отозвался Ян.
— И я о том же! С тобой ничего! А мать хоть умри!
Ян промолчал. Как говорится, без комментариев. Но отец, как деловой человек, уже перешел ко второй части.
— Ты когда дома будешь? — спросил он сурово.