Александра, удивленная любезной встрече, с облегчением опустилась на мягкое сиденье. Оказалось действительно удобно.
Тем временем княгиня хлопнула в ладоши, дверь тут же распахнулась, и появились девушки, несущие ковши.
— Отведайте, гости дорогие, нашего киселька, — потчевала Ирина Алексеевна.
Саша вопросительно взглянула на Яна. Тот пожал плечами и первым принял чашу. Глеб, хорошо зная обычаи предков, тоже не стал чиниться. Пришлось и ей принять питье. Но первый же глоток тут же заставил забыть обо всех сомнениях. Такого киселя Саша еще не пробовала! Он не походил на современные ей кисели, был необыкновенно легким, сладким и ароматным. Казалось, что пьешь волшебный нектар, какой пили на Олимпе сами боги.
— По вкусу ли вам угощение? — заботливо спросила княгиня.
— Очень по вкусу! Спасибо! — ответил за всех Глеб.
Девушки, принесшие напиток, тихо удалились, словно растаяли в золотистом воздухе.
— Так вы знаете, откуда мы пришли? — спросил Глеб, когда его чаша опустела.
Княгиня задумчиво провела пальчиком по слюдяному стеклу.
— У нас уже случались гости… Правда, очень-очень редко, — проговорила она тихо. — Прошу вас, скажите, что творится в вашем мире и нет ли вестей о Великом князе Владимирском и Суздальском Юрии Всеволодовиче?..
В ее голосе звучали беспокойство и давняя боль. Неужели эта женщина который век ждет своего возлюбленного, должно быть, проклиная пространство и время, вставшие между ними?.. Александра почувствовала, как на глаза ее наворачиваются слезы.
— Увы, княгиня, — ответил Глеб, глядя на Ирину Алексеевну, — с тех пор, как славный город Китеж был спасен чудодейственной иконой, в нашем мире прошло не одно столетие. Многое, очень многое изменилось. Мир давно не таков, каким его знали вы. А великий князь… Он погиб в битве, как славный воин.
Княгиня вскрикнула и побледнела, прижав руку к сердцу.
Несколько тягостных минут она молчала, молчали и гости, даже неугомонная Динка притихла.
— Злую весть принесли вы мне, — наконец снова заговорила княгиня, — но невиновно копье — виновна рука, его бросившая. Так и я не держу на вас зла. Прошу вас, будьте моими гостями. Жду вас вечером на пиру, а сейчас, прошу, оставьте меня.
Ребята поспешно встали. Выходя из зала, Александра оглянулась и увидела, что Ирина Алексеевна стоит, согнувшись, точно сломленное в самом цвету деревце. Юная, прекрасная и такая трагически-трогательная!..
Каждому из них отвели свою комнату. Глядя на расшитые вручную покрывала на кровати, Саша даже боялась предположить, сколько могла бы стоить эта вещь в нашем мире. За прошедшие со дня исчезновения Китежа века ткани ничуть не пострадали, они так и сияли золотым узорочьем, поражали яркостью и богатством красок.
Едва Саша успела осмотреться, как на пороге ее комнаты появилась девушка, державшая в руках какие-то одежды.
— Великая княгиня просила вас надеть вот это, — произнесла девушка с поклоном, — чтобы не смущать китежский люд странным одеянием.
— Да, конечно, — Александра, немного смущаясь, позволила служанке одеть себя.
Прежде всего надевалась тонкая и длинная белая рубаха, затем шло нижнее платье, ярко-красное, украшенное вышивками, и наконец верхнее, синее. Девушка причесала густые волосы Саши, ловко вплетя в них бирюзовые нити, и накинула на голову полупрозрачную шаль.
— Взгляните, госпожа! — она протянула Александре зеркало, представляющее собой заключенный в ажурную рамку отполированный до зеркального блеска кусок металла.
Саша взглянула на отражение и показалась себе чужой, незнакомой красавицей.
Она еще чувствовала себя немного стесненно.
— Если госпожа желает, она может прогуляться по саду, — предложила служанка.
— А можно?
Девушка удивилась.
— Конечно, госпожа! Госпожа вольна делать все, что угодно.
Выходит, они здесь не пленники, более того, прием оказался столь радушным, сколь и не мечталось. Саша вышла в сад, уже смутно жалея, что вскоре им придется покинуть это действительно райское место.
Сад был напоен ароматом цветов. Их оказалось здесь великое множество. Солнце ласкало пышные соцветия роз; скользило по скромным незабудкам, покрывавшим весь пригорок; зажигало огнем ярко-красные маки… Пели птицы, шелестела мягкая, шелковистая трава…