– Надеюсь, ты понимаешь, что ответственность за происшествие лежит на тебе? – в голосе директора школы звучал металл. – Ты не сообщил нам об этой девушке, Арине. Я полагал, что ты серьезнее и ответственнее.
Евгений Михайлович обернулся от окна и сурово посмотрел на ученика.
– Я знаю. Я виновен и в гибели Арины, и в том, что произошло с Северином, – тихо ответил Глеб, не отводя взгляда. – И я готов понести любое наказание.
Директор покачал головой.
– Ну нет, это тебе не церковь, где согрешил, покаялся – и в расчете. Пусть судьей тебе станет твоя собственная память. А в следующий раз, возможно, сто раз подумаешь, прежде чем самовольничать. Что, пожалел друга, решил не рассказывать про его любимую девушку, чтобы не подвергать ее опасности. И что? Помог?
– Я прошу, отстраните меня от заданий.
Глеб старался, чтобы голос звучал ровно. Боль потери, чувство вины и стыд тяжким грузом легли на плечи.
– Э нет, парень! – снова покачал головой директор. – Неужели я ошибся в тебе и ты такой слабак, что при первой грозе норовишь скрыться в кустах?.. А как же твоя клятва? Ты откажешься от нее так же легко, как от исполнения предписаний?
Глеб вдохнул и медленно выдохнул, мысленно считая до пяти.
– Я понял и впредь постараюсь не допускать ошибок, – сказал он ровно.
– Ну что же, буду рад, если этот урок тебя чему-то научил. К тому же вы все-таки добыли Секиру, значит, от вас действительно есть прок. Ступай. А через час соберитесь в гостиной, мне нужно будет сделать заявление.
Парень кивнул и по-военному четко вышел из кабинета директора.
Александра и Динка ждали его и встретили друга полными безмолвных вопросов взглядами.
– Все нормально. Не убил, как видите, – ответил Глеб, улыбнувшись одними уголками губ. – Поступило распоряжение быть через час в гостиной.
Поняв, что подробностей не последует, девочки кивнули и разошлись по своим комнатам, а Глеб вернулся к себе и набрал знакомый номер.
– Глеб, ты вернулся? Как я рада! – веселым ручейком зазвенел голос в трубке.
Оленька. Его фея, его ангел. Как хорошо, что не она осталась лежать там, на залитой шальным ливнем земле. Какое же счастье даже не видеть ее, а просто знать, что она существует – улыбается и хмурится, бегает заспанная по квартире и рисует свои картины. Глеб знал, что сделает все, что угодно, чтобы спасти эту хрупкую и прекрасную девушку и, не колеблясь ни секунды, отдал бы за нее всю свою жизнь, всю свою кровь. Но… видеться им нельзя. Достаточно того, что случилось с Ариной. Стоящая за ее спиной группа по-прежнему опасна. Кто знает, на что они пойдут? Нападение на школу, а затем случай на Перуновом острове доказывает, что они способны на все.
Глеб стоял у стола, держась рукой за столешницу, и чувствовал, что ноги не держат его. Вдох-выдох, вдох-выдох.
– Глеб, что ты молчишь? Что-нибудь случилось? – забеспокоилась Ольга.
– Случилось. – О, он отдал бы все что угодно, вновь стоял бы под дулами ружей или в кабинете Евгения Михайловича, лишь бы не говорить того, что он должен, обязан сказать. – Я понял, что нам нужно расстаться.
– Расстаться? Ты шутишь? – Ольга рассмеялась.
– Я. Не. Шучу, – ответил Глеб, ставя точку после каждого слова.
– Но почему?.. – беспомощно, словно ребенок, спросила Ольга.
Глеб на миг сжал губы. Ну, теперь самое сложное. Главное, чтобы голос не дрогнул, чтобы не выдал его истинных чувств.
– Потому что я не люблю тебя, – произнес он, ощущая, как покрывается льдом в его руках телефонная трубка. – Забудь меня, Оля. И… прости, если сможешь.
Он уже не выдерживал дальнейший разговор, поэтому нажал на отбой и тяжело опустился на пол. Все тело сотрясали спазмы, а из горла вырывался то ли хрип, то ли рыдания.
Пусть так. Пусть ему будет плохо. Лишь бы она жила… Жила…
– Глупый, однако. Глупый, но хороший, – на плечо Глеба легла невесомая ладонь. Старый шаман, забыв обычную язвительность, явился его утешить.
Глеб не ответил. Но старик и не ждал ответа – он уже давным-давно понял, что слова ничего не значат. Главное – только то, что стоит за ними. Только это имеет единственную ценность. Только это бесценно. Шаман уже почти забыл, что такое чувства, но сейчас вдруг ни с того ни с сего вспомнил, как умирала Айяна. Как он сам, закрыв ей глаза, долго звал духов, чтобы они забрали и его, как холодно и страшно было остаться без нее…
– Не горюй, молодой шаман. Духи знают, как нужно поступать. Не загадывай, как пройдет твоя охотничья тропа и где доведется встретить закат, – сказал он, качая головой.