— Подойди и сама посмотри.
— Э-э-э, нет. Не любительница я во всякой душной документации копаться.
— Здесь есть видео.
— О, другое дело, — подвинулась она на другую сторону дивана, а Элизабет поставила ноутбук на столик, повернув его экраном между ними. — Включай.
Элизабет нажала кнопку, и одна из записей начала воспроизводиться.
Этой записью оказалось не что-то секретное или важное, созданное спецслужбами. Это было самое обычное видео, записанное какой-то девочкой на телефон, когда она вместе со своей семьей отправилась гулять в парк. Поначалу Ева просто заинтересовано смотрела на видео, пытаясь понять, почему Элизабет включила именно его. А когда же всё же заметила одну странность, не могла поверить собственным глазам…
— Этот парк и город…
— Да.
— Как такое возможно? Прошло же столько лет…
Этим местом и видом, открывающимся с такого ракурса, оказался центральный парк их города. Но самое поразительное было то, что не только парк уцелел и толком не изменился, но и его окружение вместе с качеством записи почти такое же, как и в их время.
— Судя по всему, наш Император в душе был жёстким консерватором: он изменил целый мир, но свой собственный клочок земли оставил примерно таким, каким его запомнил ещё во времена своей юности. Поэтому же, судя по всему, и технологический прогресс всё это время был таким медленным — по-видимому, он его умышленно замедлял, плавно манипулируя в своих владениях так, чтобы всё так или иначе оставалось на своём месте.
— Какой пиздец. И мы жили в таком мире, не замечая такой жуткой херни…
— Если его Дар позволял частично влиять на сознание всех своих людей, то мы с этим не могли ничего поделать, — повернув к себе ноутбук, подняла она его и вернула к себе на колени, поудобнее разместившись в кресле.
— Один хрен — жесть полная. Хоть ужастик по такому сценарию снимай…
— Кстати говоря, касательно «ужасного»… — посмотрела Элизабет в её глаза. — Какого это, ощущать, что тебе даже прощаться не с кем?
— Это лучше ты мне на это ответь. Тоже же со мной осталась, а не свалила вместе с ними.
— Я всего лишь приняла самое лучшее решение.
— Это ты сейчас о чём?
— Ты и раньше была проблематичной личностью, а тут у тебя ещё произошёл сдвиг из-за резкой смены мировоззрения, — в этот момент она невольно вспомнила сцену, как Алиса минут тридцать назад пыталась оторвать Еву от своих грудных желёз, пока они катались по полу, руша всё на своём пути. — Было бы опасно оставлять тебя в таком состоянии одну.
— Эй, не надо тут выставлять всё так, будто бы тебе есть с кем прощаться, но ты великодушно осталась тут только ради меня! У тебя тоже никого, кроме этих четверых, нет!
— Столь близких и впрямь больше нет. Но у меня и вправду есть, с кем прощаться.
— И кто же это?
— Люди, работавшие на нас.
— Это те, о которых ты заботилась в первые дни?
— Да. Мне казалось честным отплатить им за хороший труд помощью в сложившейся ситуации. С тех самых пор я до сих пор периодически навещала их в убежищах, помогая чем могла. А ещё есть несколько хороших учёных, с которыми я работала над изучением аномальной активности. Думаю, все эти люди хотели бы со мной попрощаться. И я тоже хотела бы попрощаться с ними.
Элизабет сказала это таким же флегматичным голосом, как и всегда, но Ева не из тех людей, для которых этого достаточно, чтобы не заметить и не понять истинные чувства человека. Правда, в конкретно этом случае Ева хотела бы быть обычным человеком, ведь теперь уже дважды за этот день она испытывала неприятное, давно позабытое ей чувство вины, что душило её подобно туго затянутой верёвки на шее.
— Спасибо…
— Точно не зайдёте? — стоя у ворот особняка своей семьи, спросила Алиса.
— На обратном пути, — ответил Микаэла, сидя на переднем пассажирском сиденье рядом с находящейся за рулём Карэн. — Сейчас мне нужно кое-куда заглянуть.
— Ты же не избегаешь встречи с моим отцом? — выгнув бровь, с подозрением спросила она.