— Это — скульптура! Искусство! И разбирающимися в этом людьми оно очень цениться!
— А не разбирающимися? — посмотрел я на неё. — Что будут думать гости, которые не разбираются в этом твоём «искусстве», заходя к нам и видя перед собой чёртов каменный член? Серьёзно, мне хватает того, что меня и без того будут считать извращенцем первое время все подряд, пока я буду поочерёдно жениться на вас! Я не хочу давать для этого ещё один дополнительный повод! А ты как вообще это допустила⁈ — посмотрел я на стоящую рядом с нами Элизабет.
— Я ей говорила, но она отказывалась слушать и попросила дать шанс поговорить с тобой.
— Ну пожалуйста! — обхватила мою руку обеими руками, состроив щенячьи глазки. — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!
— Нет! Даже не начинай. Убрать сегодня же.
— Может, найдём какое-нибудь укромное место? Подвал там хотя бы или…
— Я сказал: убрать! И всё подобное, что ещё тут есть, тоже убрать!
Ужасно расстроившись и словно получив болезненный удар, она обессилено упала на колени. А я же, глядя на это, лишь в очередной раз убедился в своей гипотезе касательно её помешательства на сексе, ввиду произошедшей с ней в юности трагедии.
— Он подъезжает, — спускаясь со второго этажа, произнесла Ева.
— Хорошо, — посмотрев на Элизабет с Виолеттой, сказал: — Идите к остальным.
Кивнув, они пошли.
Только если Элизабет пошла нормально, то Виолетта продолжала строить из себя едва ли не угнетённую рабыню, над которой только и делают, что измываются. Ева же, проходя около неё, заметив это, заинтересовалась, после чего, подойдя ко мне, взглянула на содержимое коробки.
— Эту ночь тебе лучше провести с ней, — внезапно заявила она. — И все последующие тоже. А то кто знает, до чего может довести недотрах этой извращенки?
— Спасибо, но как-нибудь сам разберусь.
— И это говорит та, кто шутила сегодня про минет.
— Пф-ф… — закатив глаза, пошла со мной к двери. — Одно дело шутить, а совсем другое — заказывать метровые каменные члены.
— Значит, будешь мне теперь указывать, кого следует трахать?
— И не подумаю, решать — исключительно тебе.
— А если выберу тебя?
— В этом случае это ты мне скажи, что будет дальше?
— И почему с тобой так трудно?
— Хочешь, чтобы я вновь стала для тебя той миленькой дурочкой, которой притворялась раньше?
— Нет.
— Тогда, боюсь, дальше со мной будет всё так же «трудно»…
— Посмотрим.
— О-о-о… вот он, типичный мужской ответ, который раздражает абсолютно всех женщин мира. И всё же — считай, я заинтригована.
— Учту.
Закончив на этом нашу небольшую словесную перепалку, мы вышли крыльцо, молча наблюдая, как очень дорогая люксовая машина подъезжает и останавливается напротив нас, а после из неё выходит ещё одна фигура из моего прошлого. По крайней мере, до сегодняшнего дня об этом человеке я думал именно так.
И всё же вот он — словно ранее между нами ничего не было, с добродушной улыбкой на лице поднимается по ступенькам и, протягивая мне руку, здоровается, спокойно говоря:
— Добрый день, мистер Микаэла.