— Может, всё-таки скажешь, что ты хотела, чтобы я сделал?
— Т-ты и так всё, кажется, прекрасно понял. А сейчас просто хочешь, чтобы я нечто столь постыдное произнесла вслух…
— Может быть и так. А может и нет, — заводил я нежно руками по её плечами. — Так что, скажешь?
— Не-е… агхм!.. — недоговорив, сексуально простонала она, стоило мне коснутся её шеи губами.
Вообще, у многих девушек шея — это эрогенная зона. Но у Алисы, как я заметил, она является особо чувствительной. Может быть, даже чувствительнее, чем соски.
А потому я не останавливался, продолжая нежно целовать её в шею, неторопливо переходя с одного места на другое, пока она с каждым мгновение стонала всё громче, пока её тело понемногу ослабевало, буквально опадая на меня.
— Скажешь? — прервавшись, спросил я.
— Н-не хочу… — явно уже возбудившись и тяжело дыша, произнесла она, пока её грудь сексуально вздымалась.
— Зато я очень сильно хочу это услышать.
— Кх… ну… я хотела, чтобы ты сам снял платье с меня… Вот… как-то так… Кхм-м-м!.. — протянула она, когда я вновь прильнул губами к её шее.
И в отличии от прошлого раза, не разрывая поцелуй, мои руки начали расходиться за пределы её плеч — сначала проводя по её нежным, худеньким ручкам, а после спустившись и ухватившись за выразительную, так и манящую талию, отчего она вновь вздрогнула, слегка выгнувшись.
Поводив немного по её талии, руки оказались на её плоском животике, небольшие мышцы пресса которого чувствовались даже сквозь платье. И надолго не задержавшись на животике, руки медленно разошлись в две разные стороны: одна поднялась вверх, ухватившись за упругую грудь и нащупав слегка торчащий от возбуждения сосочек; а другая рука в этот момент опустилась вниз, вскоре оказавшись под подолом платья, где, несколько пощупав сочные бёдра, поползла дальше, в конечном счёте наткнувшись на тонкие, уже полностью промокшие к этому моменту трусики, под которыми отчётливо прощупывались её так словно и манящая меня киска.
Немного поигравшись с её грудью и киской, сдерживаться уже было очень трудно.
Поэтому уже вскоре после этого мои губы отлипли от её шейки, а обе руки оказались на груди. А если быть точнее — на той части платья, за которой та скрывалась.
И, не долго думая, я потянул эту часть платья в обе стороны. Впоследствии, не прошло и секунду, как по комнате разошёлся шум от разрыва ткани, а Алиса, томно вздыхая, оказалась с полностью оголенной грудью, при этом по большей части — оставаясь в платье.
— Ну и зачем?.. Я же не говорила его рвать… Мог бы просто его сня… Ах! — резко вскрикнула она, когда мои руки обхватили её грудь. — Я… уже и забыла, какой ты не деликатный, когда дохо… Мгх-х!.. Будь хотя бы немного нежнее, дурак!..
— Не стала надевать бюстгальтер? — лаская её грудь и сосочки, спросил я.
— Под такое платье… акхм… оно не нужно… м-м-м… грудь и так хорошо фиксируется…
Я же, ничего на это не ответив, наигравшись с её грудью и сосочками, начал нагибать её туловище вперёд. Она же, быстро поняв, какую я позу хочу занять, легко поддалась моим потугам, вскоре оперевшись руками и грудью на кровать, раздвинув ножки в сторону и приподняв попку.
Закинув подол ей на спину, моему взору открылись мокрые, чёрные кружевные трусики, через которые слегка виднелась её киска. Но прежде, чем продолжать, я решил спросить:
— Ты же не подбирала платье под цвет своих трусиков, или наоборот?
— Замолчи уже и делай, что начал… — смущённо пробубнила она, заодно даже неловко поманив меня попкой.
Вот только, когда я уже, уже приспустив с себя шорты с трусами и отодвинув в стороны её трусики, собирался войти в неё…
— Я вспомнила, что хотела ещё кое-что обсудить, — произнесла Элизабет, подойдя к комнате с телефоном в руке, только после чего посмотрела на нас. — А, поняла. Тогда позовёте, как закончите, — и сказав это, словно ничего такого и не увидела, она развернулась, уже собираясь уходить.
Но тут произошла вторая неожиданность:
— Стой! — вдруг выкрикнула Алиса.
Девушка была возбуждена. Очень возбуждена.
А всё потому, что впервые за эти четыре месяца она вновь чувствовала, что партнёр даже не просто отвечает ей в взаимностью, — хотя и этому она сейчас бы была очень рада, — а вовсе — берёт всю инициативу на себя. Так что учитывая её сексуальную жизнь за эти последние четыре месяца, было вполне себе очевидно, почему она столь возбудилась от таких, казалось бы, вполне обычных прелюдий.
Тем не менее, когда, казалось бы, счастье уже близко и до десятка оргазмов осталось рукой подать, вдруг появилась она — девушка, которая только и делала все эти месяцы, что специально раздражала её. А она же толком ей никак и не ответить не могла, хотя она — чистокровная аристократка, а эта зазнавшаяся беловласая девушка — считай, самая обычная простолюдинка.
И вот в этот раз она как будто бы вновь появилась специально в самый пикантный момент, портя тем самым ей всё удовольствие.