— Да просто та же Карэн едва умеет готовить.
— Ну так она исключение из правил, — ответила она, пожав плечами.
— Элизабет, я уверен, тоже не умеет готовить.
— Так она и не аристократка, а простолюдинка!
— И Вио… кхм-кхм… То есть, видишь? Из всех окружающих меня девушек только ты умеешь готовить.
«„Вио“?.. Это он сейчас о ком? Это же точно девушка какая-то.»
— А что ещё за «Вио»? Это ты сейчас о ком заикнулся?
— Да ни о ком… так… старая знакомая всего лишь…
— Тогда почему ты о ней вспомнил, когда подумал о окружающих тебя девушках? А⁈ — вновь направила она в его сторону ножик.
«Значит, Карэн и Элизабет — это ещё не всё⁈ Да сколько их у тебя, похотливая ты псина, которой вечно мало⁈»
— Слушай, это же опасная штука! Нельзя её направлять на живых! — начал он отступать назад.
— Да, конечно, я уберу его сейчас. Только сначала ты скажешь, кто это «Вио» такая⁈ — наступая на него, не давая ему разрывать дистанцию, угрожающим тоном проговорила она.
— Слушай, а как скоро ужин будет готов?..
— Уж точно не раньше, чем я узнаю, кто такая это «Вио»!
— Думаю, через часика два уже точно будет готов… — отведя взгляд, словно не услышав её слова, проговорил он. — Тогда где-то через это же время мы и подъедем.
— В смысле⁈
— Элизабет, собирайся и садись в машину! Нам срочно надо кое-куда съе… — недоговорил парень, потому что нож пролетел буквально в паре сантиметров от его головы, воткнувшись на огромной скорости и с невероятной силой в стену, оставив в той множество трещин.
Тем не менее, в конце концов, парень вскоре все-таки убежал, сев в машину Элизабет и прихватив ту с собой.
— Посмотрим, как ты выкрутишься, когда вернёшься обратно, — и сказав это, смотря в окно, как машина отъезжает от дома, громко хмыкнула, возвращаясь на кухню.
— Значит, вот ты куда хотел съездить, — проговорила беловолосая девушка, спокойно ведя машину и неторопливо осматриваясь по сторонам.
— Да, — с меланхолией в голосе ответил ей парень, осматривая разрушенный район, что явно уже долгое время восстанавливается. — Подумал, что я обязан тут побывать после произошедшего…
— Винишь себя? Мы ведь уже…
— Да-да… — отмахнулся он. — Я не виноват, это всё другая личность внутри меня и так далее…
— Считаешь, что это недостаточное оправдание?
— Конечно. Это всё равно что пытаться перекрыть боль от отрубленной рукой какой-нибудь обычной обезболивающей таблеткой, когда нужна чуть ли не полная эвтаназия.
— Ты сильно утрируешь.
— Разумеется. Но это не значит, что я это не ощущаю именно так. Даже сейчас, став более чёрствым, ощущать подобное всё равно очень неприятно…
— Понятно.
— Сколько там всего погибших?
— Семнадцать тысяч двести тридцать два человека.