В школе кто-то есть. Это определенно. Бумажка, наклеенная полицейскими и запечатывающая дверь, порвана. Один ее конец треплет теперь ветер…
Больше всего Алисе хотелось повернуться к двери спиной и бежать, бежать куда угодно – пока не иссякнут силы. Но нельзя. Есть человек, который нуждается в ее помощи. Алиса сжала зубы и толкнула дверь. Открыта. Дверь, словно нарочно, громко и протяжно заскрипела. Девушка остановилась, переводя дух и вглядываясь в сумрак школьного холла. Никого. Совершенно пусто. Может быть, ее и не услышали. Она, стараясь ступать как можно тише, на цыпочках вошла внутрь. Когда входная дверь снова заскрипела и захлопнулась, Алиса едва удержалась от крика. Ей пришлось зажать рот обеими руками. Страх наполнил ее целиком и теперь так и рвался наружу, сводя с ума, лишая последних сил и остатков воли.
«Лучше вернусь. Позову Олега. С ним будет не так страшно», – решила она и уже и вправду двинулась к двери, как споткнулась о какой-то предмет.
Даже еще не взглянув под ноги, Алиса почувствовала новый приступ паники. Что бы там ни было, это не к добру.
Увы, ее предположения подтвердились. Нагнувшись, девушка разглядела мужской ботинок из тонкой мягкой кожи. Удобный и модный ботинок-мокасин темно-синего цвета – как раз такие носил Владимир Ольгердович. Мокасины не зашнуровываются. Очевидно, он был слегка великоват географу и соскочил с его ноги, когда несчастного волокли по коридору.
Алиса зажмурилась – так ярко представилась ей вдруг ужасная картинка.
«Нет, – попыталась спорить она с собой, – почему обязательно волокли? Может, он сам зашел. Ботинок просто соскочил… А Владимир Ольгердович очень спешил и не стал за ним возвращаться… предпочитая идти в одних носках по ледяному школьному полу…» Получался настоящий бред. Девушка тряхнула головой, отгоняя успокоительные мысли. Увы, на благоприятное развитие событий надеяться не приходилось. А значит, у нее не остается времени – каждая секунда промедления может стоить учителю жизни. ЭТИ – Алиса думала о похитителях словом «ЭТИ», почти отражавшим их нечеловеческую пугающую природу, – способны на что угодно. Они захватили Владимира Ольгердовича врасплох, но она-то будет настороже и выручит его. По крайней мере сделает для этого все возможное.
Цепенея от страха и стараясь дышать пореже, словно даже этот едва уловимый звук могли услышать, девушка двинулась к лестнице. Свет мелькнул где-то наверху. Скорее всего, ЭТИХ нужно искать на чердаке – там, где были странные кошачьи следы и запыленное зеркало.
Лестница встретила ее все тем же напряженным молчанием, похожим на затишье перед бурей, не успокаивающим, а напротив, будоражащим и без того натянутые струнами нервы. Пытаясь хоть как-то успокоиться, девушка принялась считать ступеньки, не забывая то и дело останавливаться – прислушиваться и вглядываться. Ее глаза чудовища на этот раз служили ей добрую службу.
Уже на подходе к лестнице, ведущей на чердак, Алиса заметила натянутую чуть ниже уровня колен тонкую капроновую веревку. Человек с обычным зрением, даже идущий с фонарем, вряд ли смог бы ее разглядеть и, споткнувшись, наделал бы шума, а то и вовсе рухнул с лестницы.
«Наверняка, ЭТИ не знают, что я не совсем такая, как другие, – подумала Алиса. – Значит, можно будет преподнести сюрприз, и у меня появится шанс». Эта мысль придала ей бодрости. Честно сказать, это была единственная позитивная мысль за последние полчаса.
Девушка аккуратно переступила веревку и уже поднялась на пару ступенек выше, но раздумала. Вернувшись немного назад, она развязала веревку, с одного конца которой оказался закреплен колокольчик. Его Алиса оставила на лестнице, на самом краю ступеньки, а веревку смотала и сунула в карман куртки: вдруг пригодится. Ну вот, теперь можно идти дальше.
Сверху послышался приглушенный шум и чьи-то осторожные шаги.
Итак, она не ошиблась. На чердаке действительно кто-то был. По спине пробежал холодок. Ах, если бы сейчас вдруг вспыхнул яркий свет, ей навстречу, улыбаясь, вышел Владимир Ольгердович и сказал бы, что все это – шутка, глупый розыгрыш или реалити-шоу типа этих «Остаться в живых».
Наверху снова затихли.
Нет, никакой это не розыгрыш и не шоу, а значит, нужно подниматься по этим чертовым ступенькам, зная, что вот сейчас она увидит нечто, чего вовсе не хочет видеть…
И Алиса пошла.
Она сделала всего лишь несколько шагов, когда снизу послышался легкий шорох.
Луч фонарика, направленный прямиком в глаза, на миг ослепил девушку. Она, не ожидавшая появления врагов с той стороны, вздрогнула и уже открыла рот, чтобы закричать, когда услышала слабый шепот:
– Алиса?
Человеческая тень метнулась к ней, и тут же чья-то рука зажала девушке рот.
Она попыталась вырваться и вцепилась зубами в мужские пальцы, но затихла, вплотную притиснутая к свитеру, пахнувшему знакомой дымно-терпкой туалетной водой.
– Это я, Владимир! – прошептали ей в ухо. – Тихо, а то нас услышат. Сейчас я уберу руку, не кричи, пожалуйста.
Алиса кивнула и тут же, с неким налетом разочарования, почувствовала, что свободна.
– Идем, – он потянул ее вниз.
Девушка, не задавая вопросов, последовала за учителем. Они двинулись по коридору к кабинету географии.
– Кажется, здесь, – пробормотал Владимир Ольгердович. Он снова на миг включил фонарик, осветив им номер двери, и, взявшись на ручку, сразу погасил свет. – Лучше нам посидеть в темноте. Входи, здесь пока безопасно.
Алиса, все еще смущенная недавним объятьем, вошла в пустой полутемный класс.
Учитель, видевший гораздо хуже ее, несколько раз едва не наделал шуму, натыкаясь на столы, и, кажется, заполучил себе несколько синяков. Наконец, он нащупал один из стульев и тяжело опустился на него.
– Садись, – глухо сказал он Алисе.