Один точный удар под левую лопатку — и готово. Глядя, как предатель осыпается пеплом на опавшие, подгнившие осенние листья, Ангелина почувствовала, что страх, разочарование и ощущение невезения уходят, уступая место приятному теплу внутри, какое бывает после сытной еды.
«Люди! Сейчас они заметят!» — стремительно пронеслась в голове мысль, и вампирша едва успела скрыться в темной воде ближайшего озерца.
Теперь нужно выждать. Не будут же они осушать и перекапывать тут все?
Когда прошло достаточно времени, она вылезла на сушу. Ангелина посмотрела на свое отражение в темной воде и усмехнулась:
«Теперь я действительно похожа на чудовище из ужастика, и так оно и есть!»
Враги ушли. Можно подумать о том, чтобы догнать остальных. Ночной бой укрепил Ангелину и наполнил уверенностью в собственных силах.
«Теперь я знаю, что делать с теми, кто предал меня или послужил причиной предательства, — сказала себе Лина, — но, разумеется, поручение Отца прежде всего».
Она бежала быстро, но размеренно, не сбиваясь с темпа. Вокруг монотонно мелькали деревья, и мысли Лины снова невольно вернулись в прошлое.
Тогда, той осенью, уже после обращения, она легко перескочила ограду дома, еще недавно казавшуюся высокой и неприступной. В кабинете горел свет. Как обычно, даже дома, отец работал допоздна.
Ангелина остановилась и задумалась.
«Сейчас я войду к нему и скажу… А что я ему скажу? „Папа, я стала вампиром. Теперь я сильная“. Может быть, лучше влезть в окно?..»
Ее размышления прервал чей-то скрипучий голос:
— Ангелина, это ты? Сейчас же зайди в дом!
Новая гувернантка каким-то сверхъестественным образом заметила ее появление.
— Где ты была? Я немедленно сообщу отцу о твоем возвращении, и будь уверена, тебя ждет очень неприятный разговор, — сообщила женщина торжествующе.
Лина склонила голову набок и посмотрела на старуху своим новым вампирским взглядом.
— Я сама поднимусь и все ему скажу.
Гувернантка решительно взмахнула рукой:
— Немедленно иди в свою комнату! Иначе будет хуже. Я сообщу, что у тебя опять появились эти «глупости»!
Она выделила последнее слово, как будто говорила о чем-то исключительно противном.
— Ах, няня, — рассмеялась Ангелина, — меня не было… сколько дней? Семь? Куда уж глупее. Так что прочь с дороги, старуха!
Женщина хотела возразить, но от возмущения не могла вымолвить ни слова.
— А впрочем, — промурлыкала Лина, — почему я должна щадить тебя, мерзкая тупая доносчица?..
Тут ее новая наставница заподозрила что-то неладное и отступила… Но было уже поздно…
После трапезы, от которой Ангелина получила неожиданно острое наслаждение, она оставила холодеющее тело гувернантки у подножия лестницы и поднялась на второй этаж.
Вот и дверь в кабинет отца. Он всегда требовал, чтобы люди стучали перед тем, как войти.
«Только я уже больше не человек, а значит, правила меня не касаются», — подумала девушка.
Услышав скрип двери, отец поднял голову, и Ангелина остановилась, снова наткнувшись на холодный взгляд, направленный куда-то сквозь нее.
— Нагулялась? — отец уже снова склонился над бумагами, словно не обнаружил в возвратившейся дочери ничего достойного внимания. — Ну, что же, я тебя предупреждал. За все надо платить. Это была твоя последняя выходка. Сейчас я вызову машину и врачей.
— Папа, я не больна, — возразила Ангелина. — Теперь я сильная, по-настоящему.