— Я люблю тебя, сын.
Смахнув слезу с щеки улыбается уголком рта и выходит за дверь.
Внутри меня что-то настороженно и недоверчиво вздрагивает. Неужели, достучался?
Думаю, у неё все-таки есть сердце. Только много лет назад она спрятала его под толстую корку льда, чтобы не терпеть боль от предательства. И я мог стать таким же. Бессердечным эгоистом, повернутым на своей персоне. Но я встретил Вику, она отогрела меня, не дала льду прорасти во мне.
А вот Нине не посчастливилось. Может быть и её ледяную броню можно растопить, только я пока не знаю, как.
32. Подарок
— Сашку может выгонишь из кабинета, чтоб не мешался? — Мария хмурится, сверля спину врача УЗИ взглядом. Сердится, что та сама не догадалась попросить мальчика подождать за дверью.
— Не переживайте, я не против. — Доброжелательно откликается доктор, встряхивая в руках пузырек с гелем. — Если вашему внуку интересно посмотреть на братика или сестричку, пусть остается.
— А? Что? — Мария подпрыгивает на стуле.
— На сестричку, — громко уточняю я, пряча улыбку. Прошу жестом, чтобы Мария нагнулась ко мне и тихонько добавляю. — Врач думает, что мы семья, а вы — моя мама.
— А? Ну ладно тогда… — Мария жуёт губами и добавляет смущенно. — Сашку выгони, не надо ему здесь. Мальчик же…
— Не переживайте, через живот будут смотреть. Я даже джинсы снимать не стану.
— Да? — округляет глаза, как большая сова. — Ну тогда, конечно.
Я вижу, как ей неловко. Наверное, будь её воля, убежала бы отсюда прикрывая глаза руками. Марии тяжело в любой ситуации, где она не чувствует себя главной, а УЗИ беременных — это вообще для неё что-то непостижимое и непонятное.
От того еще сильнее захлестывает меня благодарность к ней. Она сама записала меня в хорошую клинику и отпросилась с работы, чтобы приехать со мной. Такую поддержку я не ожидала от неё получить.
Не знаю, смогла бы я вновь зайти в этот кабинет. Если бы была одна, как месяц назад.
— Давайте сюда свой животик. Поближе. Во-о-от! — Врач ставит датчик ребром и ловким круговыми движениями его проворачивает.
Экран над её головой оживает мельтешением серых пятен. И Саша, до этого смирно сидевший на стульчике у входа, заинтересованно подходит ближе.
— Можно? — одними губами спрашивает у меня.
Опускаю глаза в знак согласия, и он становится у изголовья.
Врач молчит, кликает кнопками аппарата. Иногда ставит датчик и сосредоточенно отслеживает какие-то цифры. Мы тоже молчим, боимся помешать волшебству.
Затаив дыхание все втроём смотрим, как серые пятна иногда сливаются, показывая нам очертания будущего человечка.
Холодок от геля проникает за грудину. Господи, что же врач ничего не говорит? Все ли в порядке? Вдруг я навредила ей, месяц-то выдался непростым.
— О боже, это голова её что ли? — шепчет Мария, вцепившись от волнения в мою руку.
— Нет, это же попа… — в ответ шепчет Саша.
И мы обе на него шикаем. Что за слова такие в ответственный момент!
— Все хорошо у вас, — молодая врач, наконец, поворачивает ко мне улыбающееся лицо. — Хорошая здоровая девочка, сформирована по возрасту.
Мария таким с шумным облегчением выдыхает, что колышутся листочки на фикусе.
— Вот смотрите, — врач ныряет датчиком в сторону и Мария с восхищением ахает, прижав руку ко рту. — позвоночник, ребра, вот локоток она вам показывает. Видите?
— Божечки мои… Пятка что ли? Сашка, смотри, это ножка ведь. Ножка! Маленькая такая…