— Нам лучше зайти в дом, там мы сможем спокойно поговорить, и нам никто не помешает. — Он изо всех сил пытался говорить уверенным голосом.
Затем он успешно преодолел ступеньки старого особняка, несмотря на то, что в голове у него гудело, и ему казалось, что она непомерно распухла. Зайдя в темноту дома, он услышал, как Марта заперла дверь на замок и на цепочку.
— Сюда! У меня затемнена одна комната, точнее, кухня. — Ее рука схватила его за запястье и потащила куда-то вглубь «замка».
Джей позволил ей вести себя уже хотя бы потому, что сам ничего не видел и мог ориентироваться только на слух. Он услышал, как она закрыла еще одну дверь, а потом ее фонарик снова зажегся, и перед его глазами возникло неухоженное помещение, больше похожее на сарай, в котором храниться всякая рухлядь и старая посуда.
Несмотря на то, что свет от фонарика не был достаточно ярким, Уэльс, взглянув на Марту, разглядел в ней совсем не ту маленькую темноволосую девочку с горящими глазами, с которой прошло его детство и юность. Перед ним стояла почти незнакомая молодая женщина с мертвенно-бледным лицом и дрожащими руками, готовая в любой момент упасть в обморок. Однако она быстро взяла себя в руки и настояла на том, чтобы положить ему на голову холодную мокрую тряпку. С тряпкой на голове, чувствуя боль и, одновременно, понимая, что у него немного нелепый вид, Уэльс заставил ее сесть рядом с ним за кухонный стол, на котором лежал зажженный фонарик.
— Как долго ты здесь? — Джей взял Марту за руку и слегка сжал ее ладонь.
— Пять недель. А кажется, что пять лет… — Ее голос был слабым, а губы начали дрожать. — Это было как страшный сон. Этот старый дом, город, все, что я знала и любила всю свою жизнь — все теперь оказалось заброшенным и чужим! Только тихие неизвестные звуки, которые я слышала по ночам, да зарево в небе от пожаров…
— Но почему ты пряталась здесь? Почему не сообщила в Нью-Йорк, что эвакуируешься на Марс, как все остальные?
Марта продолжила рассказывать, и Уэльсу показалось, что она немного успокоилась. Во всяком случае, теперь она говорила спокойно и открыто.
— Когда два года назад Каслтаун, как и весь регион, был эвакуирован, Ли захотел остаться на некоторое время. Он каждую ночь беспрестанно работал в обсерватории, наблюдая за Нереусом. Я думаю, он еще надеялся обнаружить какое-то изменение в его орбите, но… Каждый день его прежние расчеты подтверждались.
— С твоим братом понятно, но ты? Почему ты осталась? — Уэльс с искренним удивлением посмотрел на девушку, которая ответила ему не менее удивленным взглядом.
— Как, почему? Кто-то должен был позаботиться о Ли! И разве я могла улететь одна? Только с ним. Конечно, как только все жители покинули Каслтаун, находиться в пустом городе стало очень тяжело. Но Ли говорил, что мы тоже скоро уедем. Однако шло время, а мы оставались здесь, и вдобавок, он сильно изменился, как будто уверенность, которая никогда раньше не покидала его, непонятным образом исчезла. И Ли превратился в беспокойного, суетливого человека. И еще я увидела в его глазах страх.
Джей пожал плечами.
— Все люди на Земле боялись и беспокоились, — произнес он мрачно.
— Нет, не так. Он боялся не столкновения. Это было что-то другое! — возбужденно возразила Марта. — Как-то раз он грустно посмотрел на меня и сказал, что очень беспокоится о тех, кто может не улететь. И что он знает, есть люди, которые хотят, чтобы миллионы остались и погибли. Понимаешь?
Уэльс вздрогнул, как будто его облили холодной водой. Его сонливость и головная боль бесследно исчезли в одно мгновение.
Он еще крепче сжал руку своей подруги.
— Марта, вспомни, Ли именно так сказал? Кем, по его словам, были те, кто хотел заманить миллионы в ловушку?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Он не говорил, кто это такие. Точнее, он сказал, что не уверен, что это только его подозрение. Но даже подозрение не давало ему покоя. Однажды он съездил в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Джоном Фэрли, региональным маршалом по эвакуации, и вернулся еще более обеспокоенным.
Уэльс замолчал и задумался. Да. При последней встрече Фэрли упоминал о своих подозрения, что кто-то прикладывает немалые усилия, чтобы побудить миллионы людей остаться на Земле. А значит, либо Фэрли почерпнул эту идею у Ли, либо наоборот.
Он снова посмотрел на Марту.
— Ли когда-нибудь упоминал о «Братстве искупления»? Может быть, вскользь?
Кендрик, не задумываясь, кивнула.
— О, да, довольно часто. С тех пор, как все остальные покинули Каслтаун, они для нас стали самой реальной угрозой.
И снова Уэльс был поражен.
— Марта, расскажи, что ты знаешь об этом «Братстве»?
— Да у нас многие о них знали, — казалось, девушку удивил вопрос друга. — Это фанатики, суеверное движение, которое началось задолго до того, как здесь была проведена эвакуация. Это люди, у которых помутился рассудок. Они проповедовали, я сама слышала, что конец света был послан нам за наши грехи, что только человеческие жертвы, искупление жизнями и всеми сокровищами спасут мир. Затем, когда началась эвакуация, все они быстро попрятались по деревням, только бы их не принудили к отъезду. Вот, пожалуй, и все, что я знаю.
— А где они сейчас? — воскликнул Уэльс.
Марта вздрогнула.