— Ты недолго будешь лидером чего бы то ни было, если мы не запустим трансляцию! — прохрипел второй офицер, к которому, наконец, вернулся голос и который смог немного ослабить хватку уйгура. — Флагман уже проверял нас. Если Варсек обнаружит, что тебя нет ни на одном корабле, и мы будем вести себя не так, как положено…
МАКВЕРН ВПИЛСЯ ВЗГЛЯДОМ в Уайетта.
— Ну? Ты еще хочешь отправиться на Землю или предпочитаешь сопровождать нас с Бринной в преисподнюю?
— Отпусти его, — велел Дункан Безымянному.
— Спасибо, — с кислым видом проворчал Макверн, разминая руку. — Это, похоже, входит у тебя в привычку. Я мог бы рассказать тебе о наших планах раньше, но решил, что это неразумно. Варсек непредсказуем. Он мог отправить тебя в «яму», где ты выдал бы нас…
— Да уж, ты тогда очень мне помог! — хмыкнул Уайетт. — Никакого мнения о том, стоит ли меня пытать! Ты мог бы, по крайней мере, сказать «нет».
— Если бы я сказал «нет», ты был бы в «яме» через пять минут. Я в любом случае, балансировал на краю этой пропасти неделями. Все, что мне было нужно — это продержаться до сегодняшнего дня, до этого момента.
— Значит, ты позволил Бринне заняться нашим побегом по ее собственной инициативе, чтобы таким образом прикрыть себя?
— Да. Это отвлекало ее от нас и мешало Варсеку узнать правду обо мне. И все получилось. Большинство сторонников Бринны на самом деле ни на что не могли повлиять, хотя для нее будет шоком узнать это. Мы не собирались заменять Варсека на другого амбициозного лидера, даже если этот лидер — красивая женщина.
С этими словами Макверн подошел к решетке, отгораживающей альфа-центаврианцев, и так же быстро переговорил с ними, после чего снова обратился к Дункану:
— Ваша в Бринной идея предупредить Землю и использовать неудачу, которую мы бы там потерпели, чтобы привести Бринну к власти, была неплохой — однако мы не можем ждать так долго. Варсек слишком встревожен и готов пытать весь флот, чтобы искоренить нас, Вторую партию. Мы хотели бы отложить переворот до тех пор, пока не станем немного сильнее. Наш флот уже долгое время находится вдали от дома, и среди людей растет недовольство — мы могли бы извлечь из этого выгоду. Но у нас нет выбора. Если мы не начнем действовать сейчас, нас неизбежно уничтожат. Так что мы совершим прорыв теперь, на Альфе Центавра.
— Каким образом? — уточнил Уайетт.
— Готовится полномасштабное восстание. На этой планете все пойдет хорошо — тут не будет эффективного сопротивления и будет много добычи. Люди не смещают лидера при таких обстоятельствах, так что мы не можем надеяться захватить весь флот. Когда корабли приземлятся и начнется наземная фаза атаки, мы отделимся от основных сил и возьмем командование на себя. Возьмем столько эсминцев, сколько сможем укомплектовать. Любой, кто захочет, сможет пойти с нами — хотя в пылу успешного сражения таких, боюсь, будет немного. А что будет дальше… — Макверн пожал плечами. — Пока не знаю. Слишком много переменных.
— Ты можешь помочь моему миру? — спросил Турн. — Моему городу?
Макверн печально покачал головой:
— Не буду тебе лгать. Нет. Если не считать того, что у Варсека будет меньше людей и кораблей, мы ничем не сможем помочь. Мы недостаточно сильны.
— И вы все равно не стали бы сражаться против собственных товарищей, — добавил Турн.
— Нет, не при данных обстоятельствах. Это был бы слишком подлый удар в спину, и тогда мы потеряли бы все шансы когда-либо привлечь их на свою сторону. Все, что я могу предложить тебе, Турн — это надежду на месть и обещание, что, если мы победим, мы возместим вашему миру все, что сможем.
— А как насчет нас? — подал голос Уайетт. — Как насчет Земли?
— Мы отправим вас, землян, туда. Если Варсек понесет здесь достаточно большие потери, возможно, в предупреждении не будет необходимости. Если нет — что ж, его силы станут намного слабее.
— Звучит достаточно логично, — согласился Дункан, оглядев остальных.
Макверн повернулся к альфа-центаврианцам, которые теперь о чем-то разговаривали между собой.
— Варсек уже ищет меня по всем кораблям флота. Ему сказали, что на этом меня нет, но если что-то в действиях этого судна окажется неправильным, он немедленно пошлет сюда отряд для обыска, и это будет означать конец и мне, и восстанию. Что скажешь, Турн? Могу я убрать решетку и общаться с вами, как с товарищами, или я должен по-прежнему вести себя с вами, как с пленниками?
— Выпустите нас, — ответил Турн. — Мы сделаем все, что в наших силах, против Варсека.
— Хорошо, — кивнул Макверн. — Договорились! — Он отдал команду своему напарнику, и стальные прутья скользнули вверх, скрывшись в потолке. — Теперь нам надо поторопиться. Турн, вам были даны кое-какие инструкции, некоторое время назад. Делайте, что было сказано. Я знаю, что это неприятно храброму человеку, но зато вы не окажете своему народу медвежьей услуги. Призывать их сражаться против нас было бы самоубийством.
— Тем не менее, они будут сражаться, — возразил Турн.
МАКВЕРН ВЗДОХНУЛ.
— Обычно так и бывает, — признал он. — В любом случае, произнесите речь. Для этого мы здесь. Помните, мы прилетели впереди всего флота, и сейчас нас видно отовсюду.
Он вывел сопротивляющегося альфа-центав- рианца на середину каюты и велел ему встать на хрустальный круг, похожий на линзу. Над головой у Турна сверкал в потолке такой же круг, и почти сразу из обеих линз ударили вверх и вниз яркие лучи, и пленник оказался заключенным в столб света.
Остальные пленники удивленно переглянулись.