Игнат Иванович развернулся и споро зашагал к центру деревни.
— Проходите, — позвала нас Марина.
Дом оказался крепким, но бедным. Резные наличники на окнах почернели от времени, поленница уложена как попало. Было видно, что тут не хватало крепкой руки.
Мы прошли в дом. Марина молча кивнула на лавку у входа.
— Сапоги снимайте, в доме чисто.
Внутри и правда было чисто, здесь царил идеальный порядок. Пахло молоком и сушёными травами, развешанными пучками под потолком в сенях. Сам воздух был тёплым.
Мы разулись. Я протянул хозяйке несколько серебренников.
— За беспокойство.
Она посмотрела на монеты, потом на меня. В её взгляде мелькнуло что-то горькое.
— Не нужно, — холодно произнесла она и закрыла мою ладонь пальцами. — Кровь на них чужая, а слёзы…
Я убрал монеты в карман, чувствуя неловкость. Олаф молча наблюдал, прислонившись к косяку.
Мне такое положение дел не нравилось, нахлебником я никогда не был и становиться не собирался.
— Тогда мы отработаем, — предложил я. — Во дворе по хозяйству поможем.
Марина смерила меня долгим взглядом, взвешивая решение.
— Руки-то у тебя городские, — заметила она. — Не отсохнут?
Я бросил быстрый взгляд на Олафа, прежде чем ответить.
— У меня — нет, — ухмыльнулся я.
— Очень смешно, — прокомментировал мою шутку Олаф.
Впрочем, я и так понимал, что работать скорее всего придётся мне, однорукому будет неудобно.
— Проверим, — тихо произнесла Марина.
Я оставил вещевой мешок в доме, скинул плащ и направился во двор. Олаф, как я предполагал, молча устроился на завалинке, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, подставив лицо солнцу. Вид у него был беззаботный.
Первым делом я направился к поленнице, где валялся тяжёлый колун. Работа закипела. Солнце припекало спину, а я с наслаждением чувствовал, как усталость наполняет мышцы. Вот только, когда я в очередной раз занёс топор, то услышал спокойный голос Олафа.
— Колун в левую руку возьми и корпус доверни.
Я от его тона чуть не промахнулся и не вдарил себе же по пальцам. Я обернулся. Олаф даже глаз не открыл, так и сидел, ловя лучи солнца.
— Ты серьёзно?
— Тебе же не сложно, — резонно заметил он. — И за дыханием следи.
Первый импульс был послать его куда подальше. Но я видел, как он рубился с Кошмаром. Глупо было отказываться от уроков того, кто явно знает больше. Не уверен, почему однорукий решил устроить тренировку. Но я перехватил топор, развернулся и обрушил его на… колоду вместо полена.
— Твою мать, — негромко выругался я.
Я промахнулся.
— В первый раз бывает, — совершенно серьёзно проговорил Олаф, явно припоминая мне слова, сказанные в избе.