— В рассыпную! — громко закричал я, но мой голос утонул в нарастающем гуле.
Бежать было некуда. Укрыться не за чем. Заклинание мага разнесёт и повозку, и нас вместе с ней.
Я второй раз за день тяжело вздохнул и почувствовал в глубине тела не страх или отчаяние, а злость. Всё моё естество, каждый кусочек этого тела сжались в один тугой комок ярости. Я не собирался помирать на опушке забытого леса. Меня, последнего Темникова, убьёт безымянный маг? Да ни за что!
Что-то внутри словно надорвалось. Я увидел, как заклинание сорвалось с пальцев мага. Беззвучно и резко. Вот только из меня в ответ вырвалась волна. Чёрная волна абсолютно всепоглощающей темноты. Воздух вокруг меня словно помертвел, все звуки стали приглушёнными, как из-под толстого стекла.
Шар чистой маны столкнулся со вспышкой тьмы в нескольких шагах от меня. Он не взорвался, не рассеялся, а схлопнулся, будто его никогда и не было. С тихим противным хлёпающим звуком, как мыльный пузырь. Свет сменился на мгновение вспышкой угольно-чёрного сияния, которая тут же исчезла.
Эффект был мгновенным. Маг в плаще отшатнулся, как от невидимого удара. Он вскинул голову, и даже издалека я почувствовал его шок и недоумение. Его заклинание было не просто прервано — оно было съедено, уничтожено на корню.
Наёмники передо мной заморгали, пошатываясь, словно их внезапно хватила морская болезнь. Вот только и меня качнуло, как на палубе корабля. Мир поплыл перед глазами, по губам побежала тёплая солёная струйка. В ушах звенело так, что едва расслышал громкие приказы наёмников. Я тяжело опустился на землю, упёршись ладонью в липкую холодную землю. Сердце колотилось, норовясь вырваться наружу.
Вырваться наружу, вслед за пока сырой, но уже смертоносной чёрной аурой. Сквозь тошноту и звон в ушах, я почувствовал дикий, животный восторг. Вот она. Моя настоящая сила. Та, за которую в прошлой жизни меня предали и оставили умирать.
Я поднял голову, с трудом фокусируя взгляд. Мага уже не было там, где он был мгновение назад. Он растворился в тенях леса, получив неожиданный отпор.
Солдат рядом со мной замер с широко раскрытыми глазами, и на его лице был первобытный ужас.
— Тьма… — одними губами произнёс он.
Вот только момент слабости и страха продлился недолго. Солдат мотнул головой и бросился вперёд, на наёмников.
Я услышал, как сталь ударилась о сталь. Когда я смог подняться и прийти в себя, то увидел мрачную картину: на поле боя больше не было сил, способных к сражению. Двое наёмников отходили в лес, утаскивая раненых за собой. Биться сегодня они больше не собирались.
Я смахнул с лица кровь тыльной стороной ладони. Я всё ещё чувствовал тошноту.
Передо мной лежал последний сопровождающий меня боец. Наёмники всё-таки оставили смертельный подарок. Лишь подмастерье всё ещё стоял на своих двоих передо мной. Его аура больше не светилась, лицо было пепельно-серым, а губы практически синими. Рука, придерживавшая рану, была вся в крови.
Я, пошатываясь, подошёл к нему.
— Вот это дар, — заговорил белобрысый прерывистым шёпотом, — Никогда не видел такого.
Он не спрашивал, что это было. Знал и без меня. Прямо на его глазах я пробудил в себе ауру. Настоящую и чёрную. Он повернулся ко мне, и на его лице не было страха. Лишь усталость и любопытство умирающего воина, увидевшего нечто новое.
— Лучше молчи, — хрипло сказал я. — Побереги энергию.
Белобрысый лишь слабо покачал головой и устало опустился на траву.
— Всё равно не на что тратить, — он с трудом перевёл дыхание и залез дрожащей рукой за пазуху. Пальцы скользнули по грязной ткани, с трудом нащупали что-то, вытащили сложенный в несколько раз лист пергамента с восковой печатью. — Держи. Я не довёз. Всё равно не пригодится. Имя там. Кандидата. Печать подлинная, орден примет.
Я лишь усмехнулся.
— Да у меня своё есть.
Я сам залез за пазуху и нашёл там конверт, в котором красовалось такое же приглашение, как у белобрысого. Я ловким движением пальцев вскрыл конверт и… рассмеялся.
— Слышишь, белобрысый, — сквозь смех произнёс я, — мой конверт пустой. Обманул, зараза.
Я и впрямь смотрел на пустой конверт, даже не удивившись такому исходу. Сашка Емельянов поставил на кон ничто, пустоту. Внутри не было ни одной вшивой бумажки.
Я посмотрел на подмастерье. Его глаза были остекленевшими, пустыми. Голова бессильно склонилась на грудь, а на губах застыла лёгкая, едва уловимая улыбка.
Я покрутил пустой конверт в пальцах, а затем поднял бумагу из рук у мёртвого подмастерья. Кровь впитывалась в приглашение и медленно темнела. Я пробежался по нему глазами. Приглашение было настоящим, всё как положено.
— «Тимур фон Зарин», — прочитал я имя в бумаге.
Первые три буквы имени совпадали с моими. А вот дальше беда. Впрочем, с этим я собирался разобраться позже.