Краус нервно поправил очки и перелистнул бумаги перед собой.
— Производственные мощности завода позволяют выпускать до ста таких машин в месяц. Однако текущие темпы производства…
— Сколько? — жёстко перебил его Дитрих.
— В настоящий момент — сорок единиц, — Краус прикусил губу. — Но при дополнительной рабочей силе и усилении поставок стали мы можем увеличить выпуск до шестидесяти.
— Этого недостаточно, — вмешался Вильке. — Мы знаем производственные мощности русских, и уверяю вас что количество их танков будет превышать наши силы.
Краус сдержанно вздохнул.
— Если мы увеличим выпуск до шестидесяти, то столкнёмся с проблемами трансмиссии. Первые «Пантеры» уже показали склонность к перегреву. Два танка загорелись прямо на полигоне из-за поломок в коробке передач.
— И что вы предлагаете? — Дитрих впился в него взглядом.
— Укрепить трансмиссию. Усилить охлаждение двигателя. У нас есть чертежи новой системы, — Краус положил на стол пачку бумаг. — Это займёт неделю на разработку и ещё две недели на внедрение.
— Это слишком долго — Дитрих сжал кулаки. — У нас нет этого времени. Наступление может начаться через 3 недели.
— Тогда нам придётся пойти на риск, — твёрдо сказал Краус. — Либо мы производим машины по старой схеме и получаем риск возгорания на фронте, либо замедляем производство и получаем надёжную машину.
Дитрих замер, обменявшись взглядом с Вильке. Тот кивнул, словно подавая знак.
— У вас нет права на ошибку, Краус, — тихо проговорил Дитрих. — Каждая «Пантера», которая заглохнет или загорится во время боя, — это наш провал.
Краус напрягся, но сдержался.
— Я понимаю, господин штандартенфюрер. Однако есть ещё одно предложение.
— Что за предложение? — спросил Дитрих.
— Мы можем усилить боковую броню. Сейчас у «Пантеры» 45 мм по бортам, но под углом в 45 градусов. Русские снаряды пробивают её на дистанции до шестисот метров. Если мы установим дополнительные броневые экраны — это добавит защиту и снизит вероятность пробития.
— Сколько весит такой экран? — спросил Вильке.
— Около полутонны, — ответил Краус. — Но это даст шанс экипажам выжить при первом попадании.
— Полутонна? — Дитрих скривился. — Вы предлагаете утяжелить машину, у которой и так проблемы с трансмиссией?
— Это лучше, чем терять машины в первых же боях, — не дрогнув, ответил Краус. — Если мы начнём установку экранов сейчас, то к началу операции успеем доработать как минимум двадцать «Пантер».
— Расскажите подробнее про приборы ночного видения — вдруг вмешался Вильке.
Краус заметно напрягся.
— С этим еще есть сложности. Мы всё ещё дорабатываем систему «Фальке». На данный момент она громоздкая и требует переоборудования кабины.
— Сколько времени займёт внедрение? — Дитрих подавался вперёд.
— Не меньше трех месяцев, — Краус развёл руками. — Мы не успеем к началу известных событий на Восточном фронте.
— Три месяца? — Дитрих прищурился. — А вы знаете, что русские беспилотники действуют и ночью? Уцелевшие бойцы Вермахта со Сталинграда говорят, что русские видели их подразделения с воздуха даже в полной темноте.
Краус побледнел.
— Это невозможно.
— Возможно, — резко бросил Вильке. — У нас есть радиоперехваты и доклады с фронта. Русские умеют видеть в темноте. А мы — нет.