Глава 1
любовь не спасает — улица не прощает
Бригада:
Главный герой — Леха Громов (Гром)
Лучший друг — Сашка Зорин (Шурка)
2 друг — Костян Смирнов (Костян)
3 друг — Васька Рыжов (Рыжий)
4 друг — Серега Барский (Серый)
Девчонка — Светка Соколова (Малявка)
Главная героиня — Екатерина Сергеевна Лебедева. (Птичка)
Леша
Ларек стоит у дороги, облезлый, как жопа бомжа. Вонючий, пропахший перегаром и затхлой бумагой, с мутными стеклами, за которыми дремлет какой-то опущенный. Вчера этот утырок нас выставил, когда мы пришли на «стрелку». «Пошли нахер, шпанье, тут вам не фонд милосердия», — буркнул он, даже не посмотрев. Сашка тогда смачно харкнул на стекло, а Рыжий добавил: «Братва, ну что, принимаем клиента по безналу?»
Фонари светят так, будто лампочки у них на последнем издыхании. Дворовые шавки грызут какую-то тухлятину у мусорки, в окнах гундосит телевизор про Ельцина и демократию. Район отдыхает, только мы, как дебилы, идем совершать подвиги.
Я киваю Серому — у него вечно рожа, как у налогового инспектора: все не нравится, но участвовать придется. Рыжему вообще похер, он уже потирает руки, будто выиграл джекпот. Костян крутит отмычку, жмурится.
— Давай, бля, быстрее, пока этот петух не проснулся.
Щеколда у ларька хлипкая, как совесть барыги. Отмычка Костяна заходит, как ключ в родную квартиру. Щелк.
— Ну что, граждане, магазин работает, заходим без очереди, — ухмыляется Костян.
Васька первый лезет, лапает все подряд, как старый извращенец на толчке. Передает мне. «Яву», «Приму», «Мальборо»”Кэмел”. Хер знает, на кой черт нам «Ява» и “Прима”, но раз уж берем — то все.
— Все, блядь, хорош, съебываем, — шипит Шурка, дергая меня за рукав.
Но мне мало. Мне всегда мало. Я шарю дальше, натыкаюсь на что-то холодное. Стекло. Этикетка под пальцами шершавая, с каким-то гербом. Коньячок.
— Леха, ты, сука, бессмертный? Пора делать ноги, пока этот черт…
Бах! Вспыхивает свет.
— ЭЙ, ПИДОРЫ!!!
Внутри кто-то вскакивает, со стуком падает стул, мутная тень мечется за стеклом. Я отскакиваю, Рыжий уже дал джазу, Серый несется следом. Я хватаю Шурку за шкирку, и мы рвем когти через двор.
И тут — вой сирены.
Я оборачиваюсь и вижу мигалки, красно-синий свет мелькает по асфальту, отражаясь в лужах.
— МУСОРА!!!
Мы пролетаем через детскую площадку, прыгаем через старые покрышки, дергаем на себя ржавую калитку, срываемся в подворотню. Где-то щелкает рация, голос в мегафон:
— СТОЯТЬ, БЛЯДИ!!!
И я узнаю этот голос.